Хранитель Адского Пламени

Энлиль, Бог Ветров

За столиком у окна кафе «Mad Hatter’s Bistro» сидели в полном молчании трое друзей, выпускников старшей школы. За окном лил ливень, продолжающийся уже третий день и тёмные тучи на небе как нельзя лучше отражали их настроение.

— Серьёзно, Кэл? Среди всех заведений в Мамблз, ты привёл нас именно сюда? — с раздражением спросил Гарет, светловолосый парень с зелёными глазами и бледной кожей, медленно осматривая помещение.

У самого входа в кафе висела табличка с изображением головы гусеницы из Алисы в Стране Чудес, на стенах тут и там встречались рисунки других обитателей Зазеркалья: три карточных стража рядом с деревом; знаменитый Белый Кролик с карманными часами в руке; Чеширский кот на настенных часах. Само же заведение, обставленное преимущественно в белых и светло-розовых тонах, казалось нелепо неуместным на фоне погоды и настроя друзей.

— Здесь подают лучший капучино в городе, — безразлично пожал плечами Кельвин, делая глоток из небольшой чашки.

Это был высокий темноволосый парень, с прямым носом и темно-карими, почти чёрными, пронзительными глазами. За исключением белой футболки, вся одежда на нём была строго чёрного цвета: туфли, брюки, пальто. На шее, свисая чуть ниже груди, висела серебряная цепочка с кулоном в виде треугольника, помещенного в круг.

— Третий приступ может стать последним, — сказал глухим голосом Дилан, крупный парень среднего роста, с короткими густыми каштановыми волосами и серыми, бесцветными, глазами.

— Последняя стадия, — задумчиво протянул Кельвин, барабаня по столу пальцами, — осталось выяснить, что мы будем с этим делать.

— Что значит, что мы будем с этим делать? — непонимающе спросил Гарет, — разве тут можно что-то...?

Парень тут же замолчал и неуверенно заерзал на сидении, поняв, что он чуть было не сказал.

— Дилан, я понимаю...

— Что, Гарет? — перебил его Кельвин с холодной усмешкой на губах. — Понимаешь, что его младшая сестра в тяжёлом состоянии? И что возможно она не доживет до следующего месяца? И что же ты предлагаешь, сходить в церковь и поставить свечку?

— Ты зря издеваешься, Кэл, — нахмурился светловолосый парень. — Нам нужно просить помощи у Всевышнего и проявить терпение.

— Терпение, — злобно прошипел Дилан, — а что, если она не... а что если... — Дилана трясло, глаза, красные от пролитых слёз, излучали злость, бессилие и желание действовать. Сокрушенно махнув рукой, он откинулся на стул и закрыл лицо руками...

За столиком установилось молчание.

— Есть способ… остановить болезнь, — делая очередной глоток, спокойно сказал Кельвин, глядя куда-то в сторону.

Дилан опустил руки и посмотрел на него пустым взглядом. Прошедшие дни высосали из него все эмоции и силы, не хотелось ни говорить, ни думать, ничего.

— Энлиль, — коротко бросил парень и едва заметным взмахом руки подозвал к себе официантку, светлую молодую девушку приятной внешности, — будьте добры повторить, пожалуйста, — с улыбкой протянул ей пустую чашку Кельвин и та, ответив ему улыбкой, с кивком удалилась.

— Кофе в таких количествах вредно для организма, - будничным тоном проговорил Гарет, так, словно ему доводилось часто это повторять.

Кельвин лишь усмехнулся.

— Что это, энлиль? — спросил Дилан, нахмурено сверля друга взглядом.

— Не что, а кто, — спокойно поправил парень. — Энлиль — это древнее божество, один из верховных богов в шумеро-аккадской мифологии.

На лице Дилана не отразилось ни одной эмоции. Гарет же смотрел на Кельвина в легком недоумении.

— И.. эм... каким же образом это может помочь в лечении лейкоза?

Кельвин не ответил. В этот момент вернулась официантка с чашкой кофе.

Внезапно дверь кафе распахнулась и под сильным порывом ветра с грохотом врезалась в стену. Все посетители заведения, включая троицу, сидящих ближе всех к двери, вздрогнули от неожиданности и устремили туда взгляд. Но на пороге никого не было. В тишину и уют тёплого помещения, как чужаки, ворвались звуки ударов дождя об асфальт, грохотов грома и свиста ветра.

Официантка тут же побежала и закрыла дверь. Спустя несколько секунд всё вернулось в обычное русло.

— И так, Кэл, достаточно строить из себя загадочного Фауста. Выкладывай, — твёрдым тоном сказал Дилан, внимательно глядя на друга. Эта небольшая сценка, напоминание внешнего мира о себе, казалось, встряхнула парня и вернула его к реальности.

На губах Кельвина мелькнула улыбка, он не сводил взгляда с двери, словно видел там нечто, чего не увидели другие.

— Энлиль. Один из трёх верховных богов, которому поклонялись в Южной Месопотамии где-то в 24 веке до нашей эры. Владыка Ветра, как его называли аккадцы, — начал рассказывать парень. — Ему приписывают отделение земли от неба, создание сельского хозяйства, приобщение к культуре людей, но в то же время его образ несколько... двойственен. С одной стороны, он защитник, оберегающий людей от зла. А с другой – он и есть то самое Зло.

Сделав глоток кофе, Кельвин продолжил:

— Ассирийцы и хурриты были уверены, что это Энлиль насылает стихийные бедствия на их народы и дабы удобрить злобное божество, приносили ему жертвы и подарки в Ниппуре, где располагался культовый центр поклонения. В частности, в «эпосе о Гильгамеше» Энлиль назван одним из инициаторов всемирного потопа с целью уничтожения человечества.

— Это, конечно, интересная информация, но каким образом знание об одном из множестве языческих богов может нам помочь? — вопросительно приподнял бровь Гарет.

Дилан молчал, выжидательно глядя на друга. Он тоже не понимал, куда клонит Кельвин. Тот с детства был любителем различных оккультных тайн и историй, и они успели привыкнуть к его тяге выражаться через мифологические образы. Но уместно ли это сейчас? Неужели он не понимает...

— Терпение, господа, терпение, — улыбнувшись, ответил Кельвин. — Так вот. Как я сказал, по сути своей Энлиль был существом злобным и коварным, но на призывы людей внимание обращал. Не потому, что те ему нравились, напротив, он их ненавидел, просто была у него жизненно важная потребность. Потребность, полностью зависящая от нас, людей. В современной психологии это можно было бы назвать вздутым ЧСВ или нарциссическим расстройством личности.