Хранитель. Книга 2

Глава 18

Клод аккуратно сдвинул последнюю деревяшку, и снежный пласт обрушился ему на голову, добротно забравшись за пазуху.

— Ы-ы-ы! — сдавленно провыл он, втянув голову, и, кривясь, сжал губы, чтобы не издать больше ни звука. Эмоциональная «цветность» его айпейрона опасно закачалась, но быстро вернула тона спокойного равнодушия.

Из разобранной части крыши начал поддувать ветерок со снежинками, бесцветными на фоне беззвездного ночного неба. Клод тихо, как мышь, спустился вниз, взгромоздил деревяшку на остальные и наклонился, чтобы смахнуть с себя снег и заодно выпарить натаявшую воду. Прекрасно помня вчерашний морозец, сенсор уверенным движением взял шубу, висящую на угле полки, встал на стул и принялся засовывать ее в дыру. Надеяться на то, что крыша выдержит человека, Клод не стал, поэтому воспользовался магией Огня. Образовав огонь на подошвах и руках, он вылез по воздуху наружу. Прихватив шубу, сенсор спрыгнул с крыши и бесшумно, тормозя магией, приземлился на заднюю часть участка. Мигом надел шубу и побежал к соседнему строению, а напитанная его айпейроном кровать продолжала доминировать в пространстве, как будто он до сих пор лежит на ней, в сарае.

Спрятавшись за деревянными стенами, Клод выудил из карманов рукавички и шапку, надел их и вчитался в айпейроновое поле. Удостоверившись, что все стражники на своих местах, сенсор направился окольными путями к дому лавочника.

В этот раз передвигаться было сложнее: на и так не яркую луну то и дело наползали снежные тучи, погружая округу почти в кромешную тьму. Клод бежал мимо темных, похожих на тени, домиков, в основном полагаясь на память местности и айпейрон лавочника, которым «светилась» его изба. Кое-где по дороге попадались деревенские, возвращающиеся после задушевных посиделок с чем-нибудь крепким, но они не представляли угрозы, поэтому задачу не усложняли.

Хозяин лавки, по всей видимости, уже спал. В темных зашторенных окнах не пробивался свет, а вся атмосфера дома вгоняла в уныние и тоску.

«При дневном свете такого не было», — отметил про себя Клод, подбегая к заднему окну. Вчера он рядом с ним дожидался, когда уйдет староста.

Вчитавшись в айпейроновое поле, Клод определил, что лавочник не двигается с места и находится в другой части дома, и привстал. Справившись с оконным замком способом, которому научил знакомый, сенсор приоткрыл окно, заглянул, нет ли поблизости никого, и юркнул внутрь.

Место, в которое он попал, совмещало в себе функции спальни и кабинета — у одной стены стояла кровать с комодом, а у другой — письменный стол с неглубоким шкафом, наполовину заполненным бумагами. В этой комнатке Клоду не понравились две вещи: пустая застеленная кровать и какой-то сумбурный порядок в шкафчике, где одни папки и бумаги лежали уголком наружу, а другие стопкой были повалены на бочок. Если второе в некоторой степени соответствовало порядку в лавке, то первое объяснить более-менее удовлетворительно не получалось. И айпейрон лавочника не двигался.

Клод бесшумно, как мог, прошел комнату и, прильнув к межкомнатной двери, прислушался. Не считая завывающего ветра, стояла тишина. Сенсор приоткрыл дверь, и взгляд моментально выловил бледную руку, лежащую на полу. Таиться больше не было смысла. Клод вошел в комнатку и зажег огонь. Посередине нее лежал лавочник с багровым расплывшимся пятном на спине. От трупа веяло тоской, разочарованием и скорбью, и атмосфера дома все больше напитывалась этими эмоциями. У противоположной стены Клод заметил еще одну дверь, маняще приоткрытую. Он осторожно направился туда, вслушиваясь и вчитываясь в айпейроновое поле, и, так ничего и не обнаружив, распахнул дверь. Перед глазами предстала лавка, в которой не было ни души.

Вернувшись к трупу, Клод присел рядом и осмотрел его руки. На них были видны оборонительные раны, особенно пострадала правая рука с почерневшим ногтем. Недалеко от вытянутой левой руки лежала раскрытая пустая папка, прислоненная уголком к печи. Клод встал, зажег свечку на столе и заглянул в печь. В черной трухе на свету поблескивали обгоревшие фрагменты бумаг. Сенсор вытащил их и принялся рассматривать. На большинстве уцелевших кусочках крупицы информации не подвергались расшифровке, а вот остальные содержали что-то вроде отчета о покупках, продажах и перевозках.

— Уничтожили бухгалтерские книги… — шепотом заключил Клод, вернул бумажки обратно в печь и вытер руки о висящее полотенце. — Кто же убийца? — задался он вопросом и присел.

В доме лавочника, кроме доминирующего кода самого хозяина, был еще один, который, к слову, встречался не так уж и редко.

— Возможно, это код его помощника, — размышлял сенсор и, настроившись на него, вчитался в айпейрон раны жертвы. Коды совпали. — Ну и за что ты его убил? — задумчиво произнес он, вставая.

Клод проверил шкаф с бумагами и печь еще раз. Заключив, что документы сжигал именно лавочник, принялся ждать, когда на связь выйдет командир.

*** *** ***

Около двух дней назад

— Еще раз взяли! — скомандовал Адрио, давя на толстую ветку в роли рычага.

Красные от напряжения Семен и стражники Стрельницка приложили все силы, и ствол дерева, преграждающий выход из пещеры, поддался вверх.

— Получается! — глухо донесся радостный голос из пещеры.

— Раз, два, три-и! — закричал Адрио, и стражники сильнее поднажали.

Дерево поднялось выше, образуя небольшое отверстие.