Хранитель моей жизни

6

«… прохладная дорожка мороженного цвета жженного сахара потекла по ладони, спустилась вниз по кисти и, обрисовывая бледные ручейки вен, побежала к локтю. Я склонилась и лизнула. В детстве ты плюешь на чистоту рук или приличия поступка…»

Недовольство курьера поздней (или, наоборот, слишком ранней) доставкой было таким же явным и сильным, как и мое. Но мы оба сделали вид, что все нормально, я забрала сумку и дала приличные чаевые, чтобы хоть немного уменьшить количество минусов, которые, я чувствовала, тяжелым камнем оседали в моей карме.

Возвращаться домой смысла не было, поэтому, не забыв взять с собой Луку, я поднялась на нужный этаж и устало сбросила сумку на свой рабочий стол. Хранитель мой осмотрелся и молча опустился в кресло у стены.

— Вы там у себя пьете кофе? — дико хотелось спать, впереди долгий рабочий день, а сил осталось только на то, чтобы подняться и на небольшой офисной кухне сделать себе крепкий кофе.

Лука все еще молчал. Не отрывая голову от кресла, я повернулась и взглянула на него. Он беззастенчиво буравил взглядом закрытую дверь Вольского.

— Вы вообще что-нибудь пьете? А еда вам нужна?

— Кому: «Вам», Нала? — наконец отмер и посмотрел на меня.

— Ну, Вам. Богам и всем, кто живет с вами… В книжке об этом не было сказано ни слова, что странно, кстати. Вы же вроде, как… ну… люди, — сказала почему-то скривившись.

Сбоку послышался вздох.

— Я не из книги, Нала, — он все еще не верил.

— Из нее, — а я продолжала настаивать, хотя и сама не знала, во что верить.

— Ладно, — думаю, он сдался, только чтобы не спорить. Ведь после неудачного щелчка пальцами его голос потерял капельку уверенности. — Я не знаю, что такое кофе, но что-нибудь выпил бы. Спасибо.

Легкий кивок головой припечатал благодарность, и я глухо сглотнула. Ну почему в настоящей жизни не бывает таких мужчин? Его воспитание, интеллигентность и чуткость были слегка гиперболизированы, но как же иногда не хватает вот этого обычного: «Спасибо» на предложение сделать кофе, как само собой разумеющегося открытия двери машины и поданной руки, чтобы помочь выйти. И даже безропотное исчезновение из спальни меня тронуло.

Лука без слов и лишних вопросов делал то, что, по моему скромному мнению, было бы здорово, чтобы делал мужчина для своей женщины.

Я готовила кофе сотни тысяч раз. В большинстве случаев для Вольского, реже — для себя. Но еще ни разу за последние три года я с таким воодушевлением не нажимала кнопки кофемашины. Мне было приятно.

Горячий напиток удивил Хранителя. Он сперва поднес чашку к носу, затем немного покрутил ее, придерживая за ручку, словно профессиональный сомелье, проверяя качество кофе, а затем сделал крохотный глоток. И улыбнулся в конце. Ему понравилось.

Я думала, мы будем пить кофе в тишине, но Лука удивил. Осмотревшись еще раз, он начал задавать вопросы, медленными и аккуратными шагами проникая в мою жизнь. И если сперва я смутилась от диссонанса — ведь он Хранитель, который следит за Мойрами, а они уж точно знаю о моей жизни все и даже больше, то спустя несколько минут успокоилась. Никто и никогда не спрашивал меня о детстве, хобби, какая музыка мне нравится и люблю ли я соленое мороженное (что?..).

Через тридцать минут, когда чашки опустели, голова слегка просветлела и появились силы, я взялась за работу. А ее, как обычно, было много. Дизайнеры подготовили новые макеты обложек, рекламщики прислали отчеты и проект компании для старта нового проекта, что Давид планировал анонсировать в прайм-тайме на главном канале страны. А еще я так и не нашла психолога для Ричи.

Лука старался не мешать. Молча ходил по кабинету, рассматривал open space, витрины с новинками издательства и долго изучал огромные обложки в рамах со стеклом книг-бестселлеров, что висели на стенах.

Я вносила данные в ноутбук и изредка бросала быстрые косые взгляды в его сторону. Пока издательство не наполнилось людьми нужно было подготовить финальный вариант рукописи с пометками и замечаниями Вольского, а также ответами автора, написанными отдельным файлом с пояснениями, словарем нового придуманного им языка, картой мира книги и тезисной зарисовкой всех персонажей с этапами их развития. Давид занимался рукописью уже несколько месяцев, и факт того, что главный редактор «В.В.Паблишер» собственноручно курировал проект новой серии книг, говорил о многом. Автор станет новой мировой звездой, которую вырастил Вольский.

В кучу ко всем минусам Давид обладал несколькими довольно забавными и местами устаревшими традициями и ритуалами. Одним из таких было то, что он обожал печатные рукописи. Не электронный вариант книги, где можно удобно делать правки и вносить пометки, а именно бумагу с замечаниями сделанными красной ручкой на полях.

Я открепила большой зажим с толстой стопки листов и просмотрела несколько первых страниц. Мой недельный труд станет сегодня финальной точкой перед стартом рекламной компании.

— А это что за машина? — голос Луки внезапно проник в мысли. Я обернулась.

— Шредер, — мужские брови сошлись на переносице. Пришлось пояснить. — Он бумагу режет. Испорченную, конечно.

Веки снова начали закрываться, я потянулась и поднялась. Схватив кружку, нырнула в коридор и вошла на кухню. Запах свежезаваренного кофе взбодрил засыпающий мозг. Я наполнила чашку, глубоко втянула кофейный аромат, наполнив им легкие до предела, и вернулась в кабинет.