Хранитель моей жизни

7

«… когда мир рушится, нужно суметь отыскать внутри себя силы, чтобы поднять голову…»

— Забавная штука.

Лука опустил последние листочки в шредер и склонил голову к плечу.

— Это… Это же… — растерянность и непонимание скопились влагой в уголках глаз. Я шагнула к столу и всхлипнула. — Что ты наделал.

Это был не вопрос. Скорее констатация факта перед последним вздохом накануне казни. А она случится через несколько часов, когда Вольский приедет в издательство.

— Какие-то проблемы, Нала? — Лука абсолютно спокойно выключил шредер и отошел к столу.

— Нет, что ты, — апатия растянула губы. Я наклонилась и взяла в руку невесомое облако длинных полосок. Пропустила сквозь пальцы и тихо рассмеялась. — Это не проблемы, Лука. Это мое увольнение.

В помещении вдруг стало тихо. Спустя несколько секунд послышались шаги, и горячая ладонь легла на мои опущенные плечи.

— Ты расстроена?

Мужской голос был пропитал тревогой, но она никак не вязалась с поступком.

— Зачем ты это сделал? — я вскинула взгляд и спросила слегка охрипшим голосом.

— Это всего лишь бумага. Сделаешь еще. А потом скрепишь вот этим, как было, — он протянул руку и забрал со стола зажим.

— Так не выйдет. Другой рукописи у меня нет, понимаешь? Что я теперь Давиду скажу?

Сил не осталось. Я рухнула в кресло и обхватила голову руками, пальцами зажала виски. Единственная мысль кружила в абсолютно пустой голове: что теперь делать?

Со скорым и явным увольнением я смирилась буквально за три секунды (а если...?), хотя потраченного времени и сил было неимоверно жаль. Но… За сотнями исписанных листов скрывалось будущее человека. Автора, который положил на этот труд большую часть своей жизни. Что же теперь будет с ним?

Горячая слеза упала на столешницу, минуя ладони, которыми я закрыла лицо. В тишине послышался приглушенный всхлип. Грудь стянуло невидимыми тисками, и мне вдруг стало жаль себя. Почему? Почему именно сейчас Лука появился в моей жизни? Зачем включил этот чертов шредер и для чего взял в руки рукопись? Он не виноват, нужно было следить за его действиями, но все же…

Мне нужно было подождать еще несколько месяцев, и дело, ради которого сутки напролет я отдавала всю себя работе, наконец завершилось бы.

— Нала, — снова этот пробирающий до глубины души голос возник в голове. Я отмахнулась, а Лука не послушал. Присел на корточки у моих ног, положил руки, увитые сеточкой вздувшихся вен, на колени и слегка сжал их. — Ты расстроена.

— Вовсе нет, — я опустила руки и заглянула в самую глубь его манящего взгляда. — Я раздавлена.

— Все можно исправить. Я Бог, помнишь? И я точно знаю, что в жизни не бывает тупика. Всегда есть другой путь.

Внезапно слезы высохли, я подобралась и вытерла мокрые щеки. И как я раньше об этом не подумала? Хотя, психически здоровый человек никогда не поверил бы в то, что книжный герой в один прекрасный момент может появится в реальности. Или он все же не герой, а настоящий… Бог? Ох, тогда дела с моей психикой еще хуже.

Плевать! Главное, чтобы он помог.

— Сможешь рукопись восстановить?

Мне казалось, я буквально почувствовала, как в глазах «зажглась» надежда. Но она, не успев раскрыть крылья и взлететь к небесам, разбилась о землю. Лука покачал головой.

— Нет.

— Чем же ты поможешь?

— Я покажу тебе другой путь, Нала.

Злость сковала легкие, я вскочила и подошла к стене. От нее к окну и обратно. Меряя комнату шагами, я заводилась все сильнее.

— Нет, никакого другого пути. Есть только один, который поможет мне сохранить работу. А этого я, кстати, очень хочу, — сперва показавшаяся глупой идея вдруг обрела очертания логичности. — Электронная версия рукописи у меня есть. Я поеду к автору и, возможно, у него остались наброски последней версии. Плюс, с Вольским они работали очень долго. Может быть, у него и замечания редактора сохранились. Я знаю, он иногда записывал его комментарии, чтобы потом анализировать, — остановилась, выдохнула и подняла голову. — Точно. Так и сделаю.

— Нала, — Лука подошел ближе, склонился и заглянул в глаза. — Тебе нужно все рассказать Давиду.

— Что рассказать? Что труд последних месяцев съел шредер? Как я это объясню? — клубящаяся внутри истерика, кажется, готова была выпрыгнуть наружу. — Он меня уволит. А я не могу… не хочу…

— Он тебя ценит, помнишь?

Я качнула головой.

— Такое не прощают, Лука. Не в нашем мире.

Мужские руки легли на плечи. Через мгновение одна поднялась чуть выше и, слегка придерживая меня за подбородок, потянула вверх. Я вскинула голову и столкнулась с темным, не пугающим, но засасывающим в себя взглядом. Хранитель тепло улыбнулся, большим пальцем очертил линию подбородка. От диссонирующих друг другу чувств меня повело, я качнулась.

— Если суждено, чтобы тебя уволили, так и будет. Ты просто отсрочишь этот момент, но время не позволит принять ситуацию легче. И не забывай, — уголки мужских губ дернулись, — я отвечаю за судьбы людей. И за твою, в частности. И уж кому, если не мне, знать, что будет дальше.