Хранители Амбара

Хранители Амбара

Утро на ферме «Зелёные холмы» всегда начиналось одинаково — с запаха парного молока, свежескошенной травы и ленивого жужжания шмелей в зарослях дикого клевера. На небольшой деревянной подставке посреди залитого солнцем луга стояли две глубокие миски. В одной до самого края красовался свежий сухой корм, а во второй, поблёскивая на солнце зеркальной гладью, колыхалось тёплое молоко, только что принесённое добрым фермером.

Глава кошачьего семейства, огромный пушистый кот по имени Рыж, вальяжно сидел у мисок, прищурив свои ярко-янтарные глаза. Его огненно-рыжая шубка в полоску лоснилась на солнце, а широкие лапы и порванное в давних поединках левое ухо сразу выдавали в нём опытного боевого кота. Рядом с ним, грациозно обвив лапки пушистым дымчато-серым хвостом, сидела его супруга Мурка. Её белоснежная грудка была идеально чистой, а взгляд зелёных глаз оставался спокойным и мудрым.

Между ними, усердно вытягивая шею и смешно топыря лапки, сидел их единственный сын — крошечный рыжий котёнок по имени Лютик. Он был точной копией своего отца, только размером чуть больше спелого тосканского помидора.

— Помни, Лютик, — басовито промурлыкал Рыж, аккуратно лакая молоко из миски, — сытный завтрак — залог успешной охоты. Настоящий Хранитель амбара не должен выходить на дежурство с пустым урчащим желудком. Иначе вместо шороха мышиных лап ты будешь слушать только свои собственные кишки.

— Папа, а когда я уже пойду с вами в большой амбар? — Лютик нетерпеливо притопнул лапкой, отчего несколько капель молока брызнули ему прямо на нос. Котёнок смешно чихнул и принялся усердно умываться. — Я уже большой! Я вчера поймал огромного синего жука за трактором! И кузнечика! Я готов охранять зерно!

Мурка мягко улыбнулась и нежно лизнула сына в макушку, приглаживая непослушную рыжую шерстку.
— Жуки и кузнечики — это прекрасное начало, мой милый. Но старый амбар — место опасное. Там, в темноте между мешками с овсом и пшеницей, живут хитрые полевые мыши. Они действуют слаженно, как банда, и возглавляет их старый одноухий мышь по кличке Хруст. Чтобы справиться с ними, нужно быть тише тени и быстрее ветра. Тебе нужно ещё немного подрасти.

— Ну ма-а-ам! — протянул Лютик, разочарованно опуская ушки.

Позавтракав, Рыж и Мурка, разнежившись на тёплом летнем солнце и разморенные сытной едой, прикрыли глаза. На ферме наступил час полуденного отдыха. Родители сладко заснули прямо на мягкой траве, тихо и синхронно замурлыкав на весь луг.

Лютик честно пытался поспать рядом, но его маленькое сердце требовало подвигов. Он посмотрел на спящих родителей, затем перевёл взгляд на возвышающийся на краю холма старый бревенчатый амбар. Большая дубовая дверь была слегка приоткрыта — фермер ушел на дальнее поле, оставив узкую щель, в которую вполне мог пролезть один целеустремленный котёнок.

«Я просто посмотрю, — подумал Лютик, крадучись пробираясь сквозь высокую траву. — Один маленький осмотр территории. Папа говорит, что хороший разведчик всегда проверяет периметр».

Внутри амбара царила таинственная, прохладная полутьма. Высокие запыленные столбы света прорезали пространство от крыши до пола, в них кружились миллионы золотых пылинок. Пахло сухим зерном, деревом и чем-то странным, острым. Лютик принюхался. Запах был незнакомым, но инстинкты внутри него мгновенно заставили шерсть на загривке встать дыбом. Мыши!

Вдруг сверху, со стороны огромных дровяных штабелей и мешков с овсом, раздался тихий, наглый писк, а затем шуршание. Лютик спрятался за старым ржавым ведром и осторожно выглянул.

На вершине самого большого мешка с пшеницей восседал крупный серый мышь с порванным ухом — тот самый легендарный Хруст. Вокруг него суетились ещё трое его приспешников. Они усердно грызли плотную мешковину, и из проделанных дыр уже тонкой струйкой сыпалось золотистое зерно.

— Шевелитесь, бездельники! — пищал Хруст, подгоняя остальных. — Пока эти ленивые рыжие мешки с шерстью спят на лугу после своего парного молока, мы утащим столько зерна, что нам хватит до самой зимы! Тащите мешочки поменьше, набивайте карманы! Сегодня амбар наш!

Лютик почувствовал, как внутри него закипает настоящая, благородная кошачья ярость. Эти серые грабители смели насмехаться над его родителями! Они воровали зерно фермера, который каждое утро наливал им вкуснейшее молоко!

«Я должен их остановить», — твердо решил Лютик. Но как? Он был один, а их четверо, и все они были в два раза опытнее его. Нападать в лоб было глупо. Котёнок вспомнил слова отца: «Если не можешь победить силой — побеждай хитростью и шумом».

Рядом с ведром, за которым прятался Лютик, стояла старая лопата, прислоненная к деревянной балке, а чуть выше на гвозде висела пустая жестяная банка из-под машинного масла.

Лютик прицелился, поджал задние лапки, взмахнул пушистым хвостом и изо всех сил прыгнул прямо на черенок лопаты. Тяжелый инструмент качнулся и с грохотом повалился вперед, задев железную банку.

БАТЦ! ДЗЫНЬ! БУМ! — оглушительный эхо раскатилось под сводами старого амбара. Лопата упала на пустые корыта, банка с грохотом покатилась по кафельному полу, поднимая тучи пыли.

Мыши от неожиданности дружно пискнули и попрыгали с мешка вниз, растеряв всё собранное зерно.
— Что это?! Обвал?! — панически закричал один из помощников Хруста.

— Не бойтесь, трусы! Это просто ветер! — попытался навести порядок Хруст, но его голос дрожал.

В этот момент из облака пыли, грозно выгнув спину дугой и распушив хвост до размеров приличной кукурузины, выскочил Лютик. Он издал самый страшный, по его мнению, рык, который на деле прозвучал как боевое, но всё же тонкое: «Мяу-у-у-у!»

— Кот! Настоящий кот! — заверещали мыши, бросаясь врассыпную.

Лютик, почувствовав азарт погони, припустил за самым толстым помощником лидера. Котёнок прыгал через старые ящики, ловко огибал колеса трактора и шипел, как маленький рассерженный змей. Он загнал одного грызуна под пустое ведро и с размаху прыгнул сверху — ведро накрыло мышь, изолировав её от остальной банды.