Хранители Черной Розы

2 глава

— Держу пари пять к семи, сейчас выпалит какую-нибудь несусветную глупость, — проворчал Камио, склонившись над хрустальным шаром, словно над алхимическим горном. — Готов расстаться с крылышком.

— Ты должен мне уже шесть, — невозмутимо отозвался Ремиэль, облокотившись на свой посох, точно денди на трость из слоновой кости. — Да и твои крылышки с третьего круга годятся разве что пыль гонять. От их былого пафоса осталось чуть больше, чем от утренней росы под жарким солнцем.

— Обидно, как серпом по… самолюбию, — пробормотал Камио, усиливая сияние шара. — Так, стоп. Она… улыбается. Семейному совету! Улыбается, словно ей там горсть звёзд отсыпали! Да что она творит, эта комета без хвоста?!

В мерцающем экране возникла Астра, некогда Ки Ин Хе, а ныне пленница проклятого рода де Эмириэль. Она стояла в родовой гостиной, и во взгляде её читалась… не высокомерная надменность аристократки, как того требовал долг, а скорее растерянность актрисы, выдернутой из зрительного зала прямо на сцену, в пьесу, которую она и в глаза не видела.

— Сейчас извергнет что-нибудь этакое… — протянул Камио, напряжённо жмурясь, словно пытаясь разглядеть будущее сквозь пелену предубеждений. — Вот-вот. Слушайте.

— А где моя младшая кузина? C веснушками… или… они у неё вообще были?

— АСТРА НЕНАВИДЕЛА ЭТУ КУЗИНУ ЛЮТОЙ НЕНАВИСТЬЮ!!! — завопил Камио, подпрыгнув, словно его ужалила оса, величиной с кулак. — У неё не веснушки, а мерзкие родимые пятна, и она швыряла в Астру хлебными шариками, будто та – мишень в тире, на последнем званом ужине!

— Успокойся, Камио, — Ремиэль взмахнул пером, словно дирижёр, укрощающий бурю в оркестре. — Сейчас… деликатно подретушируем фамильную память.

Легким движением пальца он соткал в воздухе нить воспоминаний, и в голове кузины расцвела новая мысль: «Пусть Астра и кричала, как сирена на тонущем корабле, но в глубине души… она просто стеснялась выражать свою пламенную любовь, да, именно так!».

Камио обречённо вздохнул и закинул ноги на краешек золотой облачной консоли, словно на край пропасти:

— Мы тут чудеса творим, как волшебники из сказок Шехерезады, а она спускает их в унитаз светской улыбкой. Что дальше? Начнёт говорить слугам "спасибо"? Почтительно кланяться конюху?

— Благодарю, Эмили. Сегодня ты просто чудо, словно соткано из солнечного света и ангельских перьев.

Оба хранителя застыли, как мухи в янтаре.

— Она… действительно это сказала, — прошептал Ремиэль, словно наблюдал рождение новой вселенной, или, наоборот, её неминуемый конец.

— Или апокалипсис, — хмыкнул Камио. — Дворня решит, что её подменили, сплетни до самых конюшен поползут. А, ну… собственно, так оно и есть.

Тем временем в парадном зале замка:

Астра стояла перед тётушкой, похожей на алебастрового питона в кружевной мантии. Холодный, как лед, взгляд той пронзал её насквозь.

— Ты… сильно изменилась, Астра. Даже голос твой стал… мягче, как шёлк.

В этот момент Ки Ин Хе едва сдерживала нервный смешок, готовый вырваться наружу, как джинн из бутылки. Слова липли к языку, как патока, ладони вспотели, словно после забега на марафонскую дистанцию, а губы дрожали предательски.

Она сделала реверанс. Но не идеальный – не грациозный поклон благородной дамы. Скорее нечто среднее между поклоном айдола на концерте и извинениями перед строгим начальником южнокорейской корпорации.

— Только не упади, только не упади, только не… — прошептал Камио, затаив дыхание.

Он щелкнул пальцами, и под каблуком героини невидимая нить воздуха удержала равновесие. Реверанс получился более-менее пристойным.

– Спасибо, – прошептала она, даже не подозревая, что только что чудом избежала купания в кадушке с вином.

— Ага, пожалуйста, как с гуся вода, — проворчал Камио. — Вино, кстати, урожая 467 года. Было бы до смерти жалко. Ну ладно. Что дальше? Ужин при свечах? Серенады под балконом?

— Сцена в саду. Тётя Аделин собирается выведать, почему Астра исчезла тогда, в грозу. Возможно, подстроить скандал. Возможно, яд в чай подмешать.

— Очаровательно. Можно я тоже отравлюсь? — Камио показательно скорчил страдальческую гримасу.

Сад. Ки Ин Хе сидела на скамье, как приклеенная. Прямо, чинно, будто её дрессировали в дурацком сериале, а не суровой реальности. На лице – печать напряжения. Она отчаянно пыталась вспомнить, что бы сказала Астра, но в памяти всплывали только сопливые фразы из корейской мелодрамы эпохи Чосон.

— Тётушка… я просто устала быть пешкой в вашей игре.

Тишина. Даже птицы в саду умолкли, словно испугавшись собственных мыслей. А потом…

— Ты… взрослеешь, — произнесла тётка, и в её голосе впервые прозвучало не презрение, а… одобрение? Что-то похожее на слабое мерцание света на дне колодца.

Камио захлопал в ладоши, словно на премьере шедевра:

— Ты это видел? Эмоциональное проникновение! Глубина, как у Марианской впадины! Слова с двойным дном, словно в них спрятан клад! Мы взращиваем настоящую актрису!

Ремиэль спокойно кивнул:

— Магия истины. Мы всего лишь усилили её интонации – слегка подтолкнули её восприятие в нужном направлении. Человеческие сердца жадно тянутся к вере в лучшее, как подсолнухи к солнцу. Особенно, если злодейка вдруг становится… живой.

— Да, но не забывай о семейном ужине. Там будет он. Эрцгерцог Высокомерный. Мужчина мечты и армия проблем в одной сверкающей упаковке.

Ремиэль с печалью взглянул в хрустальный шар, будто в нем отражалась судьба несчастной девицы:

— Нужно готовить план эвакуации. Или хотя бы заготовить убедительную отговорку на тот случай, если она вдруг ляпнет что-нибудь вроде «токсичный красавчик» или «абьюзер».

— Уже записываю, — Камио вытащил потрепанный блокнот. — Падение давления, головокружение, бред из-за лихорадки, внезапный духовный рост и отработка кармы. Сработает?

— Более чем. Это как красная тряпка для быка, только для придворных сплетников.

В небе над хрустальным шаром медленно закрутилась надпись, словно зловещее предзнаменование: