Хранители. Между живыми и мертвыми

Глава 9. Возвращение в рай

Остаток утра мы провели каждый в своей комнате. Я провалялась на кровати вечность. Мне хотелось уснуть, забыться, но минуты медленно тянулись и тянулись. Отойдя от ночного приключения, занялась своими делами. Привела в порядок внешность и вспомнила, что хотела подарить Матвею телефон. Ему нужны земные вещи, как и всем агентам. Вариант забрать его старый телефон из морга сразу отпадал: скорее всего, аппарат пострадал в аварии. И лучше парня не волновать. Излишняя привязанность к старым вещам сводит с ума не хуже болтания по земле.

Я обвела взглядом комнату, наткнулась на стол, заваленный всяким хламом. Да, я сама сильно привязана к земным предметам. Агентам не следует захламлять свою комнату материальными благами. Но кто, узнает мой маленький секрет?

На столе лежала коробка с новым смартфоном. Как я могла про него забыть? Проблема решена.

Я постучала в дверь соседней комнаты. Послышалось недовольное ворчание. Через секунду показалось и недовольное лицо.

- Чего еще?- Матвей выглядел заспанным и встрепанным.

- Пойдем, прогуляемся, - я старалась держать веселую мину. Ему стоит ненадолго отвлечься от своих проблем.

- Сейчас.

Он застыл в дверях и пристально посмотрел на меня.

- Твое лицо. Что-то изменилось…

- А… да, чутка подправила.

Я люблю экспериментировать с внешностью. Обычно я блондинка с карими глазами и довольно бледной кожей. Еще при жизни мне не нравился маленький рост и широкие бедра. Так что первым делом подправила свои пропорции. Иногда я меняю небольшие детали на лице. В этот раз сделала нос уже, и поменяла цвет глаз.

- Твои глаза…

- Стали голубыми, - кивнула я.

- Как ты это делаешь?

- Я уже говорила, мы всего лишь сгусток энергии. Форму выбирает сознание. Если ты привык каждый день видеть в зеркале высокого тощего парня с растрепанными волосами, то после смерти твое тело становится просто слепком из воспоминаний. Даже волосы остались растрепанными, хотя трепаться больше нечему. Достаточно приложить немного усилий, чтобы изменить форму.

Он  прикрыл дверь и вышел уже в красной рубашке, поверх футболки.

- Очередное задание?

- Нет. Просто хочу тебя порадовать.

- Меня вернут из мертвых и все встанет на свои места? – голос так и сочится сарказмом.

- Ага, могу прямо сейчас подсказать номер кабинета отдела внутренних расследований.

Матвей мгновенно поник, улыбка стерлась с лица.

- Ладно, не куксись. Пойдем в раю поваляемся.

В раю, как обычно, стояла солнечная погода. На небе лениво проплывали облака, а в саду пели птицы.

Я упала на траву, Матвей последовал моему примеру.

- Это странно, что я не хочу смотреть на свои похороны? – Матвей не смотрел на меня, но я услышала, как дрогнул его голос.

Не успела я ответить, он продолжил.

- Пока я не увижу тело в гробу, маму, отца, людей столпившихся у моего тела. Не почувствую как кинули первый ком земли на крышку моего гроба… Пока я не увижу себя, все будет сном. Я заснул и не могу проснуться. Я в коме, я потерял сознание на дороге. Все что угодно, только не умер. Когда я увижу себя, все станет реальным. Необратимым.

- Тебе нужно смириться и отпустить. Придется смириться. Назад дороги нет.

- Смириться? Твой совет дня? – Матвей усмехнулся. – Не заставить небеса заплатить за ошибку? Бегать и орать, жаловаться, судиться, как в американских фильмах. Делать хоть что-то… Просто смириться?

- Им невозможно ничего доказать. Поверь человеку, который прожил десять жизней.

И всегда попадал в распределительный цех и болтался там как… опустим подробности.

- И каждый раз все начинать заново?

- А ты думал, в сказку попал?

Я помню себя Настасьей, которая вышла замуж за дружинника и умерла при вторых родах, у нас был замечательный сын Леша, обворожительный золотоволосый мальчик. По нему я скучала больше всего. Четвертая жизнь была скучной: всего лишь крестьянин. Помню Ивана Калиту. Помню десять детей. Пять умерло от тифа, и я сам умер. Прожил до сорока лет. Помню себя японским мальчиком, очень смутно, кажется это моя шестая жизнь. Попал на войну. Был убит. И снова девушка. Опять в России. Петр Первый, реформы, все круто. Прожила я тогда до тридцати. Детей не было, учила чужих. Умерла от пневмонии…а может от воспаления почек, уже смутно помню. Предпоследней жизнью, наверное, можно гордиться. Смерть в своей постели в окружении детей и внуков, с улыбкой на лице. А вот последняя жизнь…

- А как ты умерла?

Я?

- Скитлз подавилась.

Матвей хохотнул. Помолчал.

- Правда что ли?

Нууууу…

- И да и нет. Я заболела, рак легких. Когда я уже лежала в больнице между химиотерапией и блеванием в таз, сестра принесла мне сладости. Шоколадки, конфеты, и скитлз. Наверное, это была случайность. Но как мы уже знаем случайностей не бывает.

- Кроме моей, - буркнул Матвей.

Мы немного помолчали. Я закрыла глаза. Солнце проникало сквозь веки, окрашивая темноту в красный.

- Кроме твоей, - произнесла я шепотом. Мне не давала покоя какая-то мысль. Что-то зудело на задворках сознания, я никак не могла ухватить ее.

- Они не могут тебя просто стереть. Возможно, тебя вернут в твою семью. Твои родители молодые. Родят тебя вновь.

Матвей приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

- А если я не хочу быть стертым? Не хочу забывать. Я буду собой столько, сколько смогу себе позволить. И плевать мне на решение высших сил!

Казалось, он сейчас встанет и начнет потрясать кулаком небесам.

- Мы сможем быть вместе? Когда она умрет? Если я смогу избежать забвения?

Вопрос произнесен тихо, почти шепотом.

- Маловероятно. Почти невозможно. Ее могут отправить на переплавку, и в следующей жизни она будет коренастым азиатом с залысинами и проблемной кожей. Она не вспомнит тебя. А ты останешься здесь молодым и здоровым. Или если твое дело разрешится, отправишься на переплавку, и родишься на другом конце света. Вы никогда не встретитесь и не узнаете друг друга. Для вселенной ваша коротковременная любовь не имеет никакого значения.