Хранители равновесия. Дар пророчества.

Небытие

Весь оставшийся вечер Диана не вылезала из архива и копалась в научных трудах отца, изучая всё в малейших подробностях. Чувство невосполнимой утраты захлестнуло девушку с головой. Она обязана была узнать всё: каждую уязвимость, каждую щель в броне этих тёмных существ – и воплотить свой план в жизнь.

– «Я отомщу, – шептало что-то внутри, и этот шёпот звучал чужим, металлическим голосом. – Каждого, кто причастен, заставлю почувствовать хоть каплю того ужаса, который они принесли с собой».

То, что творилось с Дианой сейчас, совершенно противоречило её сущности. Всю сознательную жизнь она была тихим, спокойным и пугливым ребёнком, который прятался за спинами взрослых и не давал отпор даже задирам в гимназии, но в данную секунду её существо будто вывернулось наизнанку, обнажив ту часть, что была одержима желанием растерзать всех исчадий ада в клочья. Зов обиды полностью заглушил тихий голос здравого смысла.

Лишь глубоким вечером её уединение нарушил Женя. Он остановился на пороге, молча наблюдая, как она сидит, сгорбившись над отцовскими дневниками, в луче настольной лампы.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – он присел рядом с Дианой, и его взгляд скользнул по разбросанным на полу листам и тетрадям. – Что ищешь?

– Ты знаешь что-нибудь о Тьме? – с ядовитым пламенем в глазах спросила у него Решетникова. – У неё ведь наверняка есть какие-то слабые стороны. Мне нужно знать…

– Так, стоп, притормози! – руки Жени легли девушке на плечи, заставляя её встретиться с ним взглядом. – Послушай меня. Ты должна пообещать… нет, поклясться мне, что никогда, слышишь, никогда не станешь искать встречи с Тьмой. Мы с твоим папой изучали её порождения на протяжении нескольких лет. Они – олицетворение сущего зла, у них с рождения огромная сила. Сочувствие, жалость, грусть, искренняя радость и подобные виды эмпатии им не свойственны. Только голод, воля к власти и бесконечная, изощрённая жестокость. Для созданий Тьмы главное – думать только о себе, что эти существа успешно и делают. Если ты попадёшься им на глаза, они сделают всё, чтобы ты стала их игрушкой.

– Они ведь убили их, Жень! – вырвалось у Дианы. – Эти изверги испоганили мою жизнь, забрали у меня семью. Я хочу… я должна стереть их с лица земли!

– Я потерял брата! – мужчина чуть повысил тон, пытаясь донести смысл сказанного. Его голос дрогнул, и в нём впервые прозвучала ответная боль. – Я понимаю твои чувства. Но это не игра, не героическая сказка. Если ты сама не переживаешь за себя, подумай хотя бы о том, что будет со мной, если с тобой что-то случится. Я ни за что себе не прощу, что не уберёг тебя. Поэтому прошу, поклянись. Клянись, что никогда в жизни не станешь связываться с Тьмой.

Его взгляд держал её, не позволяя отвести глаза. В нём отражалась не просто просьба, а мольба, смешанная с неподдельным страхом. На лице Дианы читалось что-то между смирением и недовольством. Спорить? Девушка могла бы накинуться с новыми аргументами, настаивать на своём, но она снова и снова натыкалась на его глаза. В их глубине, под слоем тепла и усталости зияла та самая трещина, что прошла по нему шесть лет назад и так и не затянулась. Диана вдруг поняла, ей не удастся переубедить дядю. Не сейчас.

Стиснув до боли зубы, она проглотила подкативший к горлу комок гнева. Взгляд её упал вниз, на собственные пальцы, которые впились в колени так сильно, что побелели суставы.

– Ладно… я обещаю.

Она знала, что это ложь, чувствовала её горький привкус на языке. Но Женя, услышав заветные слова, будто сбросил с сердца тонну камней. Убийственная серьёзность спала с его лица, сменившись усталым, но искренним облегчением. Пальцы, которые до этого сжимали плечи Дианы с почти болезненной силой, разжались.

– Вот и отлично. Я рад, что мы поняли друг друга, – сказал Женя уже обыденным тоном. – Давай закругляйся и шагом марш на кухню. Весь вечер отсюда не вылезаешь. Ужин стынет.

С этими словами он, опершись рукой о пол, поднялся с корточек и принялся разминать затёкшую спину.

– Вы меня совсем закормите, – смущённо посмеялась Решетникова, протерев ладонью слегка уставшие от чтения глаза, и медленно попыталась подняться. От длительного сидения на одном месте ноги затекли, а спина, казалось, и вовсе задеревенела.

– Ничего-ничего, переживёшь. Наверняка со своей учёбой уже нормально поесть забываешь. Наверстаем упущенное. Давай, все уже ждут.

– Дай мне буквально пять минут, – попросила девушка, окидывая взглядом хаос из бумаг. – Я хоть немного наведу здесь порядок.

Женя кивнул и оставил Диану одну среди разбросанных свидетельств прошлого. Аккуратно складывая драгоценные справочники, она поймала себя на мысли, что её обещание было не концом, а лишь паузой. Паузой, необходимой, чтобы подготовиться лучше. Чтобы, когда придёт время, ничто – даже страх Жени за неё – не смогло её остановить.

Спустя час, проведённый на кухне за тёплым семейным ужином, Диана, наконец, поднялась в свою комнату. Вечер прошёл как нельзя лучше: звучали обычные бытовые разговоры, шутки Ильи, заботливые вопросы Кристины о её учебных успехах. Теперь, зная их тайну, которую они носили на коже в виде восьмиконечных звёзд, Диана ловила себя на том, что смотрела на дядиных служащих по-новому. Осознание, что эти двое, столько лет будучи просто частью её домашнего круга, на самом деле принадлежали к тому же неизведанному миру, что и Клаус с его командой, вызывало лёгкое недоверие. Илья с Кристиной улыбались, рассказывали о пустяках, но теперь за этой обыденностью Диана слышала отголоски иной, параллельной жизни, которую они вели у неё за спиной все эти годы.