Хранители равновесия. Дар пророчества.

Фальшивая любовь с привкусом смерти

– Диана, я бы хотел тебе кое в чём признаться…

Внутри Дианы всё моментально замерло. Лишь сейчас, с запозданием, она обратила внимание на то, что в глубоком мраке двора, кроме них, не было ни души. Разве что недружелюбный осенний ветер обдувал ей лицо, цеплялся за шарф, но не мог рассеять ледяное оцепенение, сковавшее её изнутри. Странное, ничем не объяснимое беспокойство шевельнулось в груди. Воцарившееся между ними молчание давило на уши, и чем дольше оно длилось, тем яснее Решетникова понимала: здесь что-то не так. Только вот что именно, объяснить не могла.

– Ты… ты меня пугаешь, – выдохнула девушка, и её голос предательски дрогнул.

Влад ничего не ответил. Вместо этого его пальцы, холодные, как лёд, осторожно скользнули по её щеке, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Диана стояла, не в силах пошевелиться, лишь широко раскрытыми глазами изучала горящие угольки в его взгляде.

– Ну… как бы так выразиться-то правильней? – замялся Влад и на мгновение отвёл взгляд в сторону, в темноту двора, будто отыскивая там нужные слова. Потом он снова посмотрел на неё, и в его глазах не осталось и тени сомнения. – Ты мне с самого начала понравилась, Диана. Очень. С самой первой встречи.

От этих слов у девушки часто-часто застучало сердце.

Парень сделал шаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними до нуля. Его ладони легли девушке на щёки. Диана инстинктивно напряглась, её пальцы впились в ткань его куртки. Внутри что-то рванулось в протесте: «Назад! Быстро!». Это было похоже на рычание спящего зверя, которого резко разбудили. Как и в тот раз. Но прежде чем этот протест обернулся действием, случилось нечто странное: чьё-то присутствие в её сознании вдруг отступило, будто утонув в нарастающем гуле её собственной крови.

Когда губы Влада коснулись её, Диана уже не сопротивлялась. Сначала она застыла, по-прежнему пытаясь осмыслить происходящее, а затем её веки вовсе дрогнули и медленно закрылись. Руки, всё ещё покоящиеся на его плечах, разжались, ладони распластались по шуршащей ткани.

По злой иронии судьбы, Решетникова позабыла обо всём на свете: о неприятных воспоминаниях, о мести, о запретах и тревоге, что поселилась в её сердце. Возможно, это грозило опасностью. Впрочем, девушке было абсолютно наплевать, что неприятностей она может огрести по полной программе, когда выяснится, где и с кем она шлялась и что пропустила мимо ушей наставления своих телохранителей. В конце концов, они не властны над её упрямым сердцем и нежеланием признавать того, что следовало бы, и Диана не собиралась становиться их послушной собачкой.

Со временем это нежное и ласковое тепло перерастало в нечто необъятное, в бурный огонь, обжигающий и опасный. Однако Диана не могла ничего с этим поделать, ей нравился этот огонь, он сводил её с ума. Девушка чувствовала, как проваливается. Не в счастье, а в нечто знакомое, бездонное, в то самое кромешное Небытие. В сердце снова закралось знакомое смутное ощущение опасности. Всего на секунду стало страшно, а затем это чувство истлело, растаяло, исчезло.

Диана не представляла, сколько это длилось, – несколько секунд, минуту, вечность. Время перестало иметь значение. растворилось в тягучей пустоте, где не существовало ничего, кроме тёплого дыхания на щеке, чужих рук, всё ещё лежавших на её лице, и бешеного стука сердца, которое как будто решило выпрыгнуть из груди.

Однако там, за пределами её ватного забытья, реальность текла своим чередом, и она выбрала самый неподходящий момент, чтобы напомнить о себе.

– Браво, Дисс! – в остатки эйфории резко врезался знакомый, язвительный голос. – Не боишься по шее получить за связь с малолеткой?

Диана даже не успела понять, что происходит. Чья-то рука вцепилась ей в плечо и рванула прочь от Влада с такой силой, что её ноги оторвались от земли. Мир, только что состоявший из тепла и темноты, совершил кульбит. Перед глазами до сих пор плавали цветные круги, но внутри уже клокотало желание придушить тех, кто им помешал. А Диана прекрасно догадывалась, кто именно это сделал.

Упасть девушке снова не дали. В последний момент её тело налету перехватили уже другие руки, ловко, надёжно, будто только этого и ждали.

– Дубль второй, – Решетникова узнала голос Яна над ухом. – Гравитация к тебе просто несправедлива, Диана. Ты как? Пришла в себя?

– Я?.. А в чём проблема? – непонимающе спросила она.

Сознание, унесённое вихрем чувств, возвращалось в тело медленно, неохотно, будто продиралось сквозь зыбкий туман.Диана моргнула, затем ещё раз. Картинка перед глазами перестала двоиться, обретая резкость, и первое, что она увидела, – замерших напротив Дениса и Еву. Лица у обоих были странными, напряжёнными, будто они готовились к атаке.

Диана нахмурилась, силясь понять, что происходит. Воздух вокруг будто сгустился, стал тяжёлым, удушающим, но она по-прежнему не замечала никакой конкретной угрозы. Только это странное, уже знакомое предчувствие трепетало внутри, от которого волоски на руках встали дыбом. Взгляд девушки медленно переполз на Влада, и выражение его лица заставило её кровь похолодеть. В знакомых чертах проступило что-то чужое, как будто тень, которая пряталась слишком долго, наконец перестала скрываться.

– Ладно-ладно, вы меня раскусили, одарённые гадёныши, – не своим голосом прошипел парень и развёл руки в пародийном жесте капитуляции. – Признаюсь, игра окончена.

Диана оглянулась на дома, и её продрало холодом до самых костей: вся улица утонула во тьме. Не горело ни одного окна, ни одного фонаря, ни одной вывески. Город вымер.