Хранители равновесия. Дар пророчества.

Покопайся в своих страхах

– Ты больной? – Диана отшатнулась, глядя на одарённого с таким выражением, будто он предложил ей прыгнуть с крыши. Пистолет в её руках дрогнул, ствол опустился к полу. – Я не могу в тебя выстрелить! Я же… Я никогда никого не убивала!

– Я и не просил тебя убить меня. – голос Дениса звучал так, будто он повторял это в сотый раз и уже не надеялся быть услышанным. – Я просто сказал стрелять. Чувствуешь разницу? Если бы ты смогла хоть как-то серьёзно задеть меня, я оружие в руки тебе не дал бы.

– Ты совсем рехнулся?! Для таких целей существуют мишени.

Парень коротко усмехнулся, а затем шагнул к Решетниковой. В его руках не было оружия, в движениях не читалось ни малейшей угрозы, а в глазах не отражалось и капли злости. От него исходила только спокойная уверенность человека, который знает, что ему ничто не угрожает. Но Диану будто пронзило насквозь. Ноги сами сделали шаг назад. Потом ещё один. Она отступала, не понимая почему, и этот иррациональный страх пугал её едва ли не больше, чем если бы Денис действительно замахнулся для удара.

– Думаешь, враг будет стоять на одном месте, как пень с глазами, и ждать, пока ты его прикончишь? – деловито осведомился одарённый. – Вряд ли. Он будет двигаться, уворачиваться, нападать, царапаться, плеваться ядом – у Тьмы фантазия богатая. А ты должна будешь попасть с первого раза, потому что второго может не быть.

– Но ты же мне не враг. Это сумасшествие какое-то! Я не подниму руку на союзника. Ни за что!

– В наше смутное время каждый может оказаться опасен. Будь готова к предательству. Иногда приходится направлять оружие на друга. Или, например, если его поглотила Тьма, ему никто и ничто уже помочь не сможет: ни целители, ни самые способные одарённые. А ты должна будешь сделать выбор. И сделать быстро. Потому что каждая секунда промедления будет стоить жизни тебе или твоим товарищам.

– Что? – выдавила Диана дрожащим голосом. – Поднять руку из-за предательства или одержимости?

– Да, такое случается чаще, чем ты думаешь. Это основа, которая закладывается в голову одарённых с самого детства. Она помогает избежать собственной смерти и спасти товарищей. В противном случае можно просто погибнуть и в нужный момент никому не помочь.

От слов Дениса повеяло таким холодом, что у Решетниковой загудела кровь от нервного напряжения. Она уже начала сомневаться в том, что в груди одарённого билось тёплое человеческое сердце.

– «Да как же… Как можно учить детей такому? Это же бесчеловечно, – в ужасе размышляла девушка. – Как можно смотреть в глаза другу и знать, что в любой момент придётся...».

Она не дала себе закончить мысль. Однако осознание, колючее, беспощадное, уже провалилось внутрь: мир, в который её занесло, оказался гораздо страшнее, чем она могла себе представить. В нём детей с пелёнок учат быть готовыми нажать на спусковой крючок, глядя в любимые глаза. И в этом мире ей теперь предстояло жить.

Тёмные брови Дениса начали медленно сходиться у переносицы. Терпение у него было явно не резиновым, и сейчас оно заканчивалось с каждой секундой её молчания.

– Долго ещё языками чесать будем или уже, наконец, займёмся чем-то полезным? – спросил он уже с металлическими нотками в голосе.

Диана вздрогнула, но ответить не могла. Слова застряли в горле непробиваемым комом. Она только опустила глаза в пол, туда, где свет играл на тёплой древесине, и продолжила стоять, парализованная собственным бессилием. Только бы не поднимать глаза. Только бы не встретиться с этим взглядом, в котором наверняка плескалось презрение. Девушка пыталась сжать оружие крепче, но мышцы не слушались, будто вся сила разом испарилась, оставив только эту унизительную дрожь. Пальцы, сжимавшие рукоять, казались чужими, безжизненными, не способными нажать на курок даже ради тренировки.

Диана вдруг почувствовала себя лишней. Чужим элементом в этом мире, где даже дети знают, как выживать. Ей здесь не место. Она никогда не сможет. Не сможет стрелять, не сможет защищаться, не сможет стать одной из них.

– О, дьявол, – выдохнул Денис, закатывая глаза. – Тебе нужен враг? Так и быть, я буду вести себя подобным образом.

Решетникова не успела спросить, что он имеет в виду. Денис щёлкнул пальцами и тотчас пропал из поля её зрения. Просто растворился в воздухе, будто всё это время девушка разговаривала с плодом своего больного воображения. Диана растерянно закружила на месте, как потерявшая след собака. Она не понимала, куда смотреть, где искать, как защищаться и была ли в этом необходимость.

В следующую секунду резкая, обжигающая боль в предплечье заставила её взвизгнуть. Пальцы рефлекторно разжались, и пистолет, жалобно звякнув, рухнул на пол.

– Ты что творишь?! – завопила Диана и схватилась за плечо, чувствуя, как под ладонью пульсирует жар. Там, где её коснулись чужие пальцы, кожа вспыхнула, как от ожога, словно кто-то приложил раскалённый прут.

Она резко обернулась и нос к носу столкнулась с Денисом. Он стоял прямо за спиной, спокойный, как статуя.

– Переживёшь, – равнодушно бросил одарённый.

Его взгляд скользнул вниз, к пистолету, который она выронила в приступе паники. Денис смотрел на оружие долго, слишком долго, с каким-то странным, почти болезненным выражением, словно для него это был не просто кусок металла, а что-то живое, что заслуживало лучшего обращения. На его лице застыла маска холодного неодобрения.