Хранители рубежей "в гостях", или Диверсия в царстве Хель

Глава 7

Глава 7

Хельхейм – мрачное царство теней, где время не имеет значения: оно растягивается, замедляется, а то и вовсе останавливается. Здесь нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Здесь нет ветра, нет шелеста листьев, нет пения птиц. Только тягучая, всепоглощающая тишина и бездонный, бескрайний, леденящий кожу густой, серый туман, сквозь который порой проступают бледные, размытые силуэты, но стоит только приглядеться, как они тут же растворяются в его мареве. То же самое происходит и со звуками, стоит только прислушаться и они угасают, словно упавшие в ледяную воду искры огня. Всё здесь кажется застывшим в ожидании чего-то… Неуловимого, недостижимого и в то же время неизбежного… Одновременно и желанного, и пугающего…

Это ощущение пронизывает воздух, пропитывает густой туман и, подобно холоду, с дрожью проникает в тело. Это ощущение не даёт покоя. Оно разрывает на части единовременно и гоня вперед, и требуя вернуться назад.

Даже в Тартаре Пандоре не было настолько не по себе. Там, среди стонов боли и криков отчаяния, всё было понятно – страдание было явным, ощутимым. Тартар был местом наказания, и в этом заключалась его предназначение. В Тартаре через боль и страдания души очищались.

Хельхейм же был иным. Это место не причиняло боли, не угрожало напрямую, но его тягучая, безграничная тишина и леденящий туман рвали её душу, заставляя сомневаться в каждом шаге. Здесь не было мучений, не было боли, как таковой. Здесь была лишь... тоска – глубокая, пронизывающая каждую клеточку и косточку её тела. Страдания, через которые проходили местные души, не были кажущейся бесконечной борьбой с болью, как это происходило в Тартаре, их просто медленно травили… Незаметно. Безболезненно. Неумолимо.

Незаметно, безболезненно и неумолимо, поглощающая их разум и чувства, оставляя после себя лишь пустоту.

Пандора посмотрела на своих спутников. Тор и Дубрев сидели рядом с ней. Тауртирис, Ингвэ и Мириэль напротив неё, но при этом их фигуры, словно бы проступали сквозь серую дымку тумана, словно бы растворялись в его густой, липкой пелене.

– Жуткое место, – нарушив давящую тишину, высказал всеобщее мнение Дубрев.

– Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я бы предпочла сто лет провести в Тартаре, лишнему дню здесь, – согласилась Пандора.

– Надеюсь мы всё же когда-нибудь куда-нибудь доедем, – проворчал Ингвэ, вглядываясь в сплошное серое марево за окном. – А то у меня такое ощущение, что меня закопали в могилу живьём.

– Где-то так и есть, – «обрадовал» его Тауртирис.

Любовно погладив свой Мьёльнир, Тор вдруг удовлетворенно усмехнулся и пробормотал себе под нос:

– Вот это по-нашему! Вот это я понимаю!

Пандора хотела было уточнить у Громобоя, о чем он, но тут услышала чьи-то громкие мысли, излучающие яростную, ничем несдерживаемую ненависть и… предвкушение.

– Почти уже приехали! – меж тем добавил продолжающий усмехаться Тор.

– И как ты это понял? – скептически поинтересовался у него Дубрев. – Потому что я как видел серую пелену перед глазами, так и вижу.

– Мои старые «друзья» Фенрир[1] и Ёрмунганд[2] так «рады» моему прибытию, что не могут сдержать ликования! – расплылся он в широкой улыбке.

– Вообще-то рады они тому, что наконец-то смогут тебя убить, – обеспокоенно заметила Пандора. – Хель, конечно, дала слово и всё такое, но…

– Ора, не волнуйся! – отмахнулся Громобой. – Меня не так-то легко убить!

– Бальдра тоже нелегко было убить, – напомнила Пандора.

Тор презрительно фыркнул, его глаза хищно блеснули. Появившаяся на его губах улыбка скорее напоминала оскал. Он медленно провёл рукой по рукояти Мьёльнира, тот ответил ему утробным гулом, сообщая о своей готовности к бою.

– То, что случилось с Бальдром было подлостью! Меня же убить так, чтобы я при этом не отправился в Вальхаллу ни у Хель, ни у её братцев не выйдет!

– Что, отнюдь, не помешает им попытаться, – с тревогой заметила Пандора. – Тор, прошу тебя, не недооценивай их злобу и жажду расправиться с тобой. Они ненавидят тебя каждой фиброй их черной души!

– Пусть! – проговорил он одновременно и с вызовом и предвкушением. – Пусть попытаются!

– О-о! Они попытаются… – заверила его Пандора. – Можешь не сомневаться!

– Ора, я ж с тобой! А ты меня в обиду не дашь! Потому не кипишуй! Пробьёмся! – подмигнул он ей.

Пандора смущенно улыбнулась, вздохнула и укоризненно покачала головой. Она считала, что Тор слишком беспечен, но своего ума она ему вставить не могла. А потому ничего другого, кроме как, и в самом деле, не дать его в обиду, ей не оставалось.

Внезапно карета с оглушительным скрежетом рванула вперёд – её передняя часть взлетела вверх, а колёса на мгновение оторвались от земли. Двери кареты распахнулись, хлопнув по бокам, подобно крыльям резко разучившейся летать птицы. Пассажиров под воздействием силы инерции подбросило в воздух.

– Твою налево! Екарна раскаряка! Чтоб тебя и твою ледяную задницу с твоим гостеприимством! – впечатавшись с ускорением в потолок кареты макушкой выругался Тор.

– Идтить колотить! Твою дивизию! В нос тебя чих-пых! Ай! Ой! – согласились с ним остальные.

– Приехали, гости дорогие! – не скрывая ехидства, провозгласил возница.

Задние колёса с громким грохотом ударились о землю, заставив карету содрогнуться, а пассажиров… довольно жестко приземлиться на пятые точки.

– Разтуды-сюда твою метелицу! Он ещё и издевается, упырище! – процедил сквозь зубы выбирающийся из кареты почти на Тор.

– Он не издевается, ему конечности лишние! – «возразил» ему Ингвэ, безуспешно пытаясь встать на ноги.

– Сейчас избавим! – потирая макушки, дружно пообещали Дубрев и Тауртирис, вываливаясь по разные стороны из кареты. – Ну и где этот набор костей?! – заозирались они вокруг, но возницы уже след простыл.

Поскольку ни самоубийцей, ни дураком он не был. Всё же, что-что, а кадры Её Смертельное Леднейшество подбирать умела. Как, впрочем, и момент, и антураж своего появления…