Хранители Седых Холмов

ГЛАВА 7

– Мне нравятся твои шрамы, – Айра рассматривала его с нескрываемым интересом. – Особенно этот, на груди. Жаль, ты не можешь рассказать, откуда он.

Вепрь хлебнул студёного щербету.

Нагота ничуть не смущала. Лёгкий бриз приятно холодил кожу, а мягкий диван оказался на редкость удобным.

Вепрь сидел, откинувшись на упругую, обитую пурпурным бархатом спинку, и разведя ноги на ширину Тархана.

Пусть любуется, коли охота: она щедро заплатила за это. Ему всё равно, а ей приятно. Наверное.

– Хочу проверить, каков ты в деле, – мурлыкнула Айра, скользнув взглядом по причинному месту.

Вепрь мысленно матюгнулся. Бабы! Все мысли об одном! И эта – мать Правителя, а всё туда же. Срамота!

Ладно, что уж. От него не убудет.

Айра хлопнула в ладоши, и в комнату впорхнули три юные невольницы. Полностью обнажённые и гладко выбритые во всех местах, они выстроились перед Вепрем и сдёрнули с лиц газовые вуали.

Первая – миниатюрная и смуглая, с маленькими упругими грудками – сразу же продемонстрировала невероятную гибкость, заведя ногу чуть ли не за ухо, продолжая при этом зазывно улыбаться.

– Это Ииса, – представила Айра. – Она знает такие позы, о которых на Севере никто слыхом не слыхивал.

Вторая девушка ослепительной красотой не отличалась, но подхватила со столика банан и наглядно продемонстрировала всю глубину любви к этому фрукту.

Вепрь сглотнул. А возникший за плечом Призрак присвистнул:

– Обалдеть!

– У Кхи-кхи особый подход к утехам, – пояснила Айра и тут же кивнула на третью. – А Лавенди – девственница. Третьего дня я выкупила её из борделя на аукционе.

Названная невольница очаровательно зарделась, опустила глаза и стыдливо прикрыла руками большие белые груди с нежно-розовыми сосками.

– Эх, мелкий, – вздохнул Призрак. – Везёт же некоторым!

Вепрь смерил его хмурым взглядом. Экий кобель.

– Ну, что? С кого начнёшь? – Синие глаза Айры похотливо блестели. – На первый раз дозволю выбрать самому.

Привыкнуть к роскоши гарема оказалось довольно просто. Кормили вкусно, регулярно. Сластями всякими баловали. Особенно полюбились финики и халва. Айра вызывала к себе часто, но не ежедневно. В свободные вечера была возможность попариться в банях, а с разрешения Енкура даже посетить библиотеку. Она тоже тут имелась. И более чем достойная. Попадалось даже что-то на языке Хладных земель: видать, Сиятельная Каганэ тосковала по родному наречию. Вепрь отыскал на полках монументальную «Песнь Последних», «Краткий Бестиарий земель познанных и непознанных» (за авторством Енкура), «Сказания о Златых песках» и много чего ещё.

Остальные обитатели чертога – Губитель дев и его подпевалы – со дня памятного знакомства обходили Вепря стороной, а юный рыжик, после того, как Вепрь пару раз вступился за него перед гаремной шайкой, стал кем-то вроде мальчика на побегушках. Удобно!

Жизнь теперь состояла исключительно из еды, ленивого отдыха и плотских утех. Правда, кое-что смущало. И весьма основательно.

Во-первых, безумие подкрадывалось всё чаще, особенно по ночам: Вепрь не раз и не два просыпался в поту от собственных воплей. А один раз обнаружил себя гуляющим по крышам. Да ещё и с кинжалом в руке. Чей это был кинжал и откуда взялся, Вепрь не имел ни малейшего представления. Но искренне надеялся, что хозяин клинка жив-здоров, а не прикопан наспех под какой-нибудь смоковницей.

Ну, а во-вторых… Вепрь начал набирать вес. Причём так быстро, что уже не влезал в свои старые бойцовые доспехи: брюхо росло не по дням, а по часам.

В силу данного обстоятельства пришлось завести особый обычай. В час рассвета, пока весь гарем мирно спал (мало кто из здешних поднимался раньше полудня. Разве что слуги да конюхи, но они не в счёт), Вепрь выбирался в малый сад и упражнялся с деревянным мечом. Оружие он изготовил сам: для этого потребовался дрын, острый нож, пара прямых рук и смекалка. Ну, и, разумеется, свободный вечер.

Вепрь вспоминал и отрабатывал выпады и финты, отжимался на кулаках и подтягивался на кованых вензелях, украшавших беседку. Так проводил он каждое утро. Мало-помалу дело пошло, и одряблевшие было мышцы начали приходить в нужный тонус.

Это утро Вепрь начал с тяжестей: натаскал челядинке с дюжину вёдер. Она упорно сопротивлялась и пыталась объяснить, что столько не нужно, но он был нем и непреклонен, а она говорила на тарханском. В любом случае, девица, вроде, осталась благодарна, а одно ведро он утащил с собой – облиться холодным после тренировки.

Вепрь крутил деревянный меч с лихим азартом. Так увлечённо, что даже не хотел отвлекаться на зрителя. А зритель имелся, хоть его никто и не приглашал. Сидел в кустах сирени и наблюдал. Долго. Внимательно. И выбрался из укрытия, только когда Вепрь закончил.

Зрителем оказался мальчик. Пацанёнок зим двенадцати с типичной для тарханца внешностью: гибкий, смуглый, черноволосый. А вот глаза – ярко-синие. Они казались странно неуместными на бронзовой мордашке.

– Я видел тебя вчера, – сообщил шкет. – Это ведь ты убил салажана?