Хранители Седых Холмов

ГЛАВА 12

Если спуститься с Гаюн-бархана, взять к северу и ехать четыре дня, можно добраться до истока реки Тамук. Это крохотный родничок среди угрюмых неприступных скал. Ну а если повернуть к югу и сойти по перевалам в ущелье, неминуемо упрёшься в непролазные заросли тарханского терновника, шипы которого напитаны смертельным ядом. Никто в здравом уме не полез бы туда добровольно. Именно это делало путь отличным укрытием для всех, кто не в ладах с властью великих каганов.

Туда Вепрь и направился. Верблюда, правда, пришлось оставить. Но это и к лучшему.

Сплошная стена острых игл озадачила и сбила с толку. Конечно, можно распластаться на пузе и рискнуть пролезть под шипастыми ветками, но… Как же тогда пробрались похитители? С ними пленённый каган, свои и угнанные лошади, Енкур, который вряд ли способен ползать на локтях…

Нет, что-то тут не чисто. В чём же секрет?

Следов рядом с зарослями Вепрь не обнаружил, сколько не искал. Только зря время потратил. Потом попытался раздвинуть колючие ветви. Укололся и пришлось отсасывать яд. Попробовал обойти густую поросль, но она упёрлась в отвесные склоны.

Погань!

Он стоял, чесал в затылке, хмурился и прикидывал варианты, когда услыхал истошные, полные отчаяния вопли.

– Ы-а-а-а-а! Ы-а-а-а-а!!!

Вепрь аж подпрыгнул. Выхватил меч и… понял: орёт верблюд.

Горбатая скотина угодила лапищей в засохший колодец – таких по всей тарханской равнине пруд пруди – и ухитрилась застрять.

– Придётся выручать товарища, – беззлобно усмехнулся Призрак. – Как-никак, он тебя на своём горбу пёр.

Вепрь выплюнул пару ругательств и побрёл к зверюге. Нога зацепилась основательно, пришлось постараться, чтобы вызволить беднягу. Благо, горбатый сообразил, что ему помогают, и особо не рыпался.

Но под мозолистой верблюжьей ступнёй оказался вовсе не колодец. Там оказалась…

Твою ж ковригу!

– Мелкий… – глухо пробормотал ошарашенный Призрак. Ломкая, заморённая жарой почва крошилась и сыпалась, точно песочная коврижка, обнажая прореху, сквозь которую виднелись каменные своды. – Да там же подземный ход! Ай, да верблюд! Ай, да сукин сын!

Недолго думая, Вепрь руками раскопал дыру, чтобы можно было втиснуться, и спрыгнул вниз. На голову полетели комья засохшей земли вперемешку с песком и камнями.

Пещера оказалась на удивление широкой, длинной и такой тёмной, что приходилось двигаться ощупью. Ясное дело, здешние обитатели преодолевали его с факелами, но такой роскоши у Вепря при себе не имелось. Хорошо хоть, дорога проторенная, нахоженная. А судя по тому, что он угодил сапогом в свежую конскую лепёху, проезжали здесь совсем недавно.

Интересно, где спрятан вход? Впрочем, неважно. Сейчас гораздо важнее добраться до выхода.

Наконец, впереди показался проблеск света. Тонюсенькая полоска: луч восходящего солнца просочился в щель промеж плотно сколоченных досок.

Вепрь вжался в стену и прислушался. Выход охраняли двое.

Говорили на тарханском. Быстро, бегло, с прибаутками и каким-то совершенно немыслимым акцентом, поэтому различить удалось лишь отдельные слова.

Завтра. Ждать. Гонец. Условия. Засранец. Держать месяц. Резать глотку.

Этого хватило. Не требовалось быть знатоком наречий, чтобы понять: каган в серьёзной опасности.

Погань!

Вепрь прильнул к щели и попытался рассмотреть убежище пустынников. Получилось плохо: молодецкая спина часового закрывала весь обзор. Вот же…

Вепрь бесшумно извлёк кинжал из ножен.

– Ты ведь не попрёшь на пролом? – шепнул Призрак.

Ответом послужил тяжёлый взгляд. За кого этот тип его принимает? За идиота?

Вепрь отступил глубже, в самую темень. Подождал, чтобы глаза как следует привыкли, нашарил мелкую каменюку и запустил в деревянную дверь.

Часовые вмиг заткнулись. Один кивнул другому, отпёр засов и всмотрелся в чернильную мглу пещеры. Глядел долго. Внимательно. А потом бросил напарнику что-то на своём тарабарском и шагнул под высокие каменные своды.

Вепрь затаился. Притих.

Пустынник обнажил короткий широкий меч с изогнутым лезвием и, осторожно ступая, прошёл несколько ярдов. Удостоверился, что пещера пустая, развернулся, чтобы уйти, и…

Вепрь напал сзади. Ухватил, крепко зажав рот ладонью, и ударил в сердце. Бил наверняка, как учили. Так, чтобы жертва даже пикнуть не успела.

Пустынник обмяк, Вепрь осторожно прислонил его к стене и… схватился за голову: боль прострелила от лба до затылка. Пришлось закусить губу, чтобы не взвыть.

Бил, как учили… Как учили… Учили…

Вот же… погань!

Удар. Удар. Ещё удар. Лезвие впивается в деревяшку. Снова, и снова, и снова… но наставник недоволен.

– Сопляки! – орёт, что есть мочи. Даже ливень пасует перед басовитым рёвом. – Вы не способны даже курицу зарезать! Отложить кинжалы! Разбиться на пары!