Хранители Седых Холмов

ГЛАВА 13

Отыскать нужную пещеру оказалось непросто: переходы в скалах петляли, как в лабиринте, и всюду сновали пустынники. Благо, большинство не обращало на Вепря никакого внимания: одетый точь-в-точь, как они, он сделался невидимкой. Но расслабляться не приходилось: любой мимолётный вопрос или оклик мог стать приговором – наречия боевиков Вепрь почти не понимал.

В первой же пещере, куда он сунулся, обнаружились незапертые сундуки, доверху набитые серебром и самоцветами. Во второй – такой низкой, что пришлось согнуться в три погибели – валялись затупленные, покрытые ржавчиной мечи и дырявые доспехи, полупустые колчаны и пробитые палицами шлемы – кровавая дань поверженных врагов. В третьей кто-то зычно храпел. В четвёртой бурлил котелок и приторно воняло грибным чаем. Пятой оказалась уже разведанная первая, и Вепрь выматерился, сообразив, что заплутал.

Погань!

Он зашёл, откуда вышел, и уже собирался начать путь сызнова, но приметил пустынника и вжался в стену: не хватало ещё, чтобы его застали рыскающим среди драгоценных запасов – лишние проблемы сейчас ни к чему.

Пустынник шагал, тихонько насвистывая, и тащил закупоренный кувшин и две чаши. Две на редкость богато украшенных чаши. Серебряные, с золотой каёмкой и массивными резными ножками.

Вепрь нахмурился. Вряд ли рядовой пустынник стал бы пить из таких. Парадная посуда для особых гостей, уж таков обычай. А значит…

Бесшумной тенью он выскользнул из укрытия и двинул следом. Пустынник рассекал по каменным коридорам с завидной уверенностью и в конце концов вышел к просторной пещере. Только войти туда Вепрь ему не позволил. Перехватил на подходе, зажал рот, втащил в угол и с хрустом свернул шею.

– Твои люди – совершеннейшие дикари, – изрёк Енкур, когда закутанный в шемаг Вепрь неуклюже наполнил его кубок. Говорил Служитель на новотарханском, и понять его не составляло труда. – Впрочем, ты и сам не лучше. Вот скажи, к чему держать мальчишку в клетке? Как никак, он – каган.

Его собеседник – широкоскулый здоровяк с оливковой кожей и глазами узкими, точно щели – усмехнулся. В оскале блеснул золотой зуб.

– Пока ещё каган, – пробасил он, особенно выделив злосчастное «пока». – Ты умён, старый Енкур, но многого не знаешь. Клеть ломает волю. День-два на жаре, и за глоток воды он мне сапоги вылижет. А заодно и тебе. Подлей-ка ещё! – рявкнул, обращаясь уже к Вепрю, и протянул чашу.

Вепрь подчинился. Склонился, чтобы наполнить кубок и замер. На поясе узкоглазого болталась тяжёлая связка.

Вот оно!

Стало быть, ключи не у Енкура вовсе!

– Хей! – узкоглазый пнул его сапогом. – Живее!

– Тебе бы рабом разжиться, – посоветовал Енкур. – Они куда расторопнее.

– Пустынники не держат рабов, – мрачно изрёк узкоглазый. – И тебе известно, почему.

– Зато берут заложников.

– Это другое!

Оба захохотали, а Вепрь поспешил освежить кубок Служителя-предателя.

– Ты так и не сказал, кто заказчик, Сартак, – сказал Енкур, глотнув вина.

Узкоглазый смерил каганского советника недобрым взглядом.

– Тебе это знать ни к чему, – изрёк с прохладцей. – Ты получишь всё, о чём просил. Свободу, золото, корабль и войско. Отправляйся на поиски своего дракона, безумный старик, а Тамук-Тархан оставь моим заботам.

– Считаешь меня безумцем?

Сартак фыркнул.

– А кто ещё верит в драконов? Только безумцы!

– Когда-нибудь я докажу, что прав, – спокойно вымолвил Енкур.

– Когда-нибудь я освобожу пустыни Тархана от рабских оков, – отозвался Сартак и поднял кубок.

Енкур отсалютовал в ответ.

– За смелые мечты! – сказал он и сделал глоток. – Но, справедливости ради, замечу: добыть дракона куда как проще.

– В разы! – Сартак расхохотался, сияя золотым зубом, и окликнул Вепря: – Неси ещё вина. И захвати пожрать.

Вепрь учтиво поклонился и вышел, сжимая в кармане заветные ключи.

– Свобода… – пробормотал Призрак, когда Вепрь быстрым шагом двинул к выходу из пещер. – Так вот, за что они борются.

Вепрь осторожно выглянул и осмотрел лагерь. Навроде всё как всегда: арбалетчики бдят, прохаживаясь по склонам взад-вперёд, всадники возятся с конями, игруны метают кости, часовые несут караул. Тишь, гладь да благодать.

– Наверное, пустынники – беглые рабы, – предположил Призрак. – Скорее всего – каторжане с рудников.

Вепрь выскользнул из-под каменного свода, перебежал к противоположной скале, чтобы солнце светило в спину – при таком раскладе даже самый меткий стрелок не сумеет толково прицелиться, – и подобрался к клетям.

– Рисковый ход, похитить самого кагана! За ними кто-то стоит, не сомневаюсь. Кто-то очень могущественный. Этот кто-то прикрывает им спину, но резоны имеет свои. Что скажешь?

– Заткнись.

Сощурившись, Вепрь наблюдал за перемещениями часовых.