Хранители сказки: Дом Культуры

Глава 13.2

Она уже успела пообщаться с Кощеем. Пока ей не совсем понятно, что ему от неё нужно, но он сказал ей, что занялся сносом ДК через Прохорова не потому, что он злодей, – Лана сонливо протёрла уставшие глаза, не имев возможности выспаться. По голосу было сложно понять, как она относится ко всей ситуации в целом, но, очевидно, что она волновалась. – А потому что вы плохие. Вы, якобы, качаете жизненные силы из людей, используя Дом культуры.

Гробовая тишина.

– Теперь Лада слишком много знает, – сказал Лель и задвинул шторы, погружая комнату во мрак.

– Иногда я жалею, что ты идиот, Лель, – закатила глаза Леля под вырывающийся хрипами и визгами из груди хохот брата. Милана была полностью согласна с ней, в данный конкретный момент не разделяя желания отца похохмить.

– Ключевое слово «иногда». Обычно вы оба ведёте себя как идиоты, – высказала своё недовольство Жива, махнула пышной рыжей гривой и ушла на кухню, поманив за собой племянницу. Продолжая похрюкивать, Лель увязался за ними, как, впрочем, и Леля. Война войной, а обед по расписанию.

– И что же ты ответила Ладе насчёт ДК? – поинтересовался Лель уже за столом.

– Что не замечала, как людям становится дурно после похода в него и что, вроде как, никто серьёзно не заболевал после многолетнего посещения ДК, – пожав плечами, ответила Лана. – Да и вы больше устаёте от работы в нём, чем… чем подпитываетесь.

– На самом деле, доля правды в словах этого…

– Леля! – возмутилась Жива, пригрозив пальцем.

– … этого злодея есть, – закончила Леля, усмехнувшись краем губ. Глаза Ланы заметно округлились. – Нам и вправду выгодно работать в ДК.

– Видишь ли, положительные эмоции людей и их вера в чудо способствуют улучшению нашего здоровья не меньше, чем это делает природа-матушка. Но мы не вытягиваем из них это, мы лишь впитываем то, что они сами нам отдают точно так же, как отдают и своим близким. Только наши организмы вырабатывают из них не только жизненную, но и магическую энергию, – поспешила пояснить Жива, строго зыркнув на близнецов. – Мы, в целом, очень чувствительны к чужим эмоциям. Я не раз видела, как волшебники зарабатывали расстройства и болезни в разных системах организма вплоть до порока сердца, после того как долгое время находились в обществе злых людей. Я и сама однажды после одной из миссий по молодости слегла с воспалением лёгких, но не из-за того, что сильно простыла и не лечилась, а из-за того, что организм сильно ослаб в… не самой благополучной деревне, скажем так. А в Доме Культуры мы смогли создать такую атмосферу, что даже самый склочный человек забывает о сплетнях и ссорах и излучает, как говорится, свет и добро.

– Но мы не из-за этого решили посвятить свои жизни служению культуры, – вмешался в рассказ Лель. – Видишь ли, мы потеряли смысл к существованию, когда баланс природы и смены времён года был восстановлен. Мы росли с мыслью о том, что не просто так родились одарёнными, что высшие силы наделили нас волшебством на благо человечества. И мы действительно были рады помогать людям, но с годами они перестали нуждаться в нас так же сильно, как и в древности до великих открытий и изобретений.

– И в конце концов мы приняли решение продолжить своё дело, но действуя уже более тонко. Многие из нас, волшебников, ушли работать в образование и медицину, богатыри занялись обороной, лесовики и мавки занялись биологическими исследованиями, – с воодушевлением подхватила Леля. – Наша же семья остро чувствовала упадок культуры. Из-за бесчисленных войн и миграций люди стали забывать свои корни, и даже учебники истории и речи талантливейших ораторов не могли вселить в них прежнюю любовь к своей земле.

– А какой смысл бороться за то, что не любишь? – прыснул Лель, осуждающе покачав головой.

– Никакого! А культура и, в частности, фольклор из поколения в поколение передают вложенную нашими предками в песни, орнаменты и всевозможные сказки любовь. И однажды нашей Марье пришла идея о создании места, где можно было бы без осуждений и косых взглядов всей семье, всем возрастам создавать и изучать творчество, тем самым сохраняя наследие нашей культуры, – с потаённой печалью завершила рассказ Жива.

Наступило молчание.

Лана переваривала услышанное, а старшие волшебники вновь переживали те времена, когда вся семья была вместе, и им не нужно было опасаться, что, вспомнив кого-то, они разбередят старую рану. Все эти годы после бесконечных поисков Марьи и Ивана, а потом и Марфы они старались не упоминать никого из них. В том числе и во избежание лишних вопросов со стороны Лады и Ланы.

– А моя мама тоже была волшебницей? – еле слышно спросила Лана и затаила дыхание.

– Она была, есть и будет самой сильной богатыршей-поляницей из всех! – тепло улыбнулся Лель и погладил дочь по кудрявой шевелюре.

***

Вдох-выдох. Взмах рукой.

Силуэт. Тень. Блик.

Ещё раз…

Резкие и хаотичные росчерки углём и красным карандашом слились в одну целую картину не сна, но реальности.

– Ты… мило рисуешь, – с короткой заминкой прокомментировал Ростислав после того, как Лада мельком показала ему только что законченное изображение. Показала она его, конечно, после многочисленных недвусмысленных – заинтересованных! – взглядов.

– Обычно просто делаю наброски снов. Со словесными описаниями у меня не очень, а так можно сохранить на бумаге как можно больше важных, по крайней мере, для меня деталей, – пожав плечами, ответила Лада. – Но это уже иллюстрация из реальности.

– Я понял, – кивнул Ростислав, едва коснувшись цепи на шее изображённого мужчины.

– Я не обратила внимание на это в самом начале, но уже потом, обдумывая увиденное, как будто бы вспомнила, что видела на ком-то из них… – она наклонилась к нему ближе и шёпотом, чтобы таксист за рулём точно не услышал её слова, сказала: …толстую цепочку на шее.