Хранители сказки: Дом Культуры

Глава 16.2

В зале бывшего Дома культуры витал спёртый воздух безысходности, перемешанный с запахом пыли и старых кулис, что готовые вернуться к работе уборщицы готовы были тотчас же исправить, тоже не желая сноса ДК. Срочное собрание гудело, как растревоженный улей. Морана, когда-то пытавшаяся держаться в стороне и поручавшая говорить от её лица Леле и Лелю, теперь гордо стояла на сцене, внушая уверенность всем присутствующим. Своим действиям Кощей не сломил её дух, нет. Он лишь который раз доказал ей, что бездействие не приводит ни к чему хорошему. Микрофон в её руке засвистел, оглушая толпу, и все резко замолчали, навострив уши.

– Дорогие коллеги! Друзья, – начала она, и слово «друзья» повисло в воздухе неловким эхом. – Как вы знаете, судьба нашего Дома культуры печальна и скоропостижна.

В зале поднялся ропот. Возмущение клокотало под кожей людей, готовое вырваться наружу. В зале сидели не только работники и члены коллективов, но и родители детей, ходящих когда-то на занятия в ДК. Впрочем, как и они сами десять-пятнадцать лет назад. За долгие годы эти стены стали для многих вторым домом, убежищем, местом, где расцветал талант. И вот теперь этот дом собирались снести.

– Мы не хотим прощального концерта! Мы хотим отстоять наш ДК! – выкрикнул кто-то из зала.

Морана подняла руку, призывая к тишине. В её глазах блеснул стальной огонек.

– Разумеется, я понимаю ваши чувства. Но… кое-что всё ещё зависит от нас. От того, как мы проводим наш Дом в последний путь. От того, насколько ярким и запоминающимся будет этот прощальный концерт… Всё ещё может поменяться, – никакой прямоты, лишь намёки, которые должны были вселить надежду в сердца людей, но при этом не сделать её лгуньей, распускающей пустые слухи и противоречащей словам Главы города.

В первом ряду, чуть поодаль от остальных, сидела пятёрка волшебников: Лель, Леля, Жива, Лада и Лана. Их присутствие, как островок надежды, едва теплилось в этом океане отчаяния. И пусть люди и не знали их истинной сути (за исключением Вари и Володи, сидящих за спиной Ланы), они чувствовали, что раз Морозовы здесь, то всё закончится хорошо.

После собрания Морана жестом пригласила семью в свой кабинет. Там, на старом, но всё ещё удобном диване, их ждал Ростислав, излучая спокойствие, но твёрдость. Он тоже не собирался стоять в стороне и готов был выполнить любые поручения.

– Время действовать, – сказала Морана, закрывая за собой дверь. – Лель, ты как обычно отвечаешь за ваш вокально-оркестровый кружок. Леля, твоя задача – программа и ведение концерта, – Леля торжествующе поглядела на брата и незаметно забрала у него полтинник. – Жива, с тебя декорации и костюмы из твоего театрального коллектива. И помоги танцевальным коллективам скооперироваться, чтобы они постарались выбрать номера в одном или схожих стилях, желательно, в народных.

– А мы? – не выдержала Лана, её голос дрожал от обиды.

– Мы тоже хотим помочь! – поддержала её Лада.

Морана вздохнула, глядя на них с нежностью: – Девочки, вы уже и так сделали очень много. Мне нужна ваша безопасность. Лада, ты ещё не до конца оправилась после встречи с Кощеем, а за Ланой… за ней, как оказалось, тоже следят его приспешники, да ещё и подлавливают её с друзьями, когда они одни, без взрослых!

Глаза Ланы заблестели недовольством. Они с Ладой чувствовали себя беспомощными и ненужным. Ростислав в качестве поддержки сжал одной рукой предплечье Лады, а другой потрепал кудряшки Ланы. Ему тоже пока не дали никакого задания.

С тяжёлым сердцем Лада и Лана вышли из кабинета вместе с Ростиславом и остановились возле величественной золочёной лестницы. В воздухе висели напряжение и обида. Лана посмотрела вниз, прямо вглубь темноты, в которую, закручиваясь, вела лестница.

Первой заговорила Лада:

– Я, конечно, понимаю, что они намерены тем самым достучаться до Главы, но что они будут делать с Велимиром?

– А что с ним? – недоумевала Милана.

Ростислав устало вздохнул и сел на верхнюю ступеньку:

– Он так просто не оставит свой сорванный проект. Засудит к чертям весь город! – Лада согласно закивала на его слова. Она уже высказывалась по этому поводу, но по итогу все сосредоточились на заколдованном Главе, а не на ещё одном враге. – Это для него дело принципа, понимаете? Осуществить свои планы в родном городе, показать бывшим знакомым, одноклассникам, родственникам, чего он добился…

– Погоди, ты сказал: «в родном городе»?! – ошарашенно воскликнула Лана. Ростислав растеряно на неё оглянулся.

– Да, а что?

– Одну минуту! – Лана пролетела несколько ступенек, потом остановилась, стыдливо посмотрела на недовольно скрестившую руки Ладу, схватилась за перила и уже степенным шагом закончила спуск, после чего откуда-то снизу крикнула: – Ждите меня за сценой!

Не прошло и десяти минут как запыхавшаяся, но воодушевлённая Лана втащила в небольшую комнатку за сценой старую, потрёпанную картонную коробку и, минуя попытку Ростислава помочь, поставила её на покосившийся кофейный столик, покрытый миллиметровым слоем пыли. Она принялась лихорадочно рыться в цветных и чёрно-белых бумажках – фотографиях, как позже поняли Лада с Ростиславом. Обрывок старого фантика от конфеты был торжественно отложен в сторону, словно ценная реликвия, как будто бы это могло обмануть Ладу и не дать ей понять, что Лана за разбором забытых в ДК вещей ела конфеты. Наконец, с победным криком, Лана извлекла из недр коробки старую, немного выцветшую фотографию. На ней был запечатлен мальчик лет десяти в цирковом костюме, он застыл с улыбкой на лице, демонстрируя публике трюк – прыжок своего щенка ризеншнауцера через обруч.