Хранители Старого Солнца

Часть третья. Глава 8

Еще поднимались на сером горизонте хмурые столбы дыма от тлеющих рощ, напоминая о былом пожарище, которое едва не уничтожило северную часть леса Мотходэк. Ветер шевелил шатры на дороге. Всадники на белоснежных единорогах выстраивались в ряды, готовились к выступлению на юг, к родному Лесу. Алзойн сидел верхом и ожидал Владыку. Темно-зеленый сверток был в руке найона.

Эн-Анэр вышел из своего шатра и запрыгнул на единорога. Отряд из двух десятков всадников на единорогах тронулся по дороге на юг. Однорогий Вуг стоял на пригорке и долго смотрел им вслед, пока замыкающий не скрылся из виду. Алфейны залечили его раны, и тело великана более не горело от боли. Вуг размышлял. Он вдруг осознал, что отныне свободен. Последнее поручение Маангара было выполнено.

Вуг жадно вдохнул запах свободы и огляделся. Здесь были Первородные. И люди. Вуг никогда не видел ни тех, ни других в таком количестве. За всю жизнь, проведенную в Тригорье, Вуг лишь раз видел Первородных, которые зачем-то приходили к Верховному Магу Экгару много лет назад, еще до Войны. Иногда в Тригорье были и люди. Это тоже бывало нечасто, тем не менее Вуг уже успел невзлюбить людей.

«Они плохие, хитрые — не такие, как Первородные».

Два воина в бордовом спускались с отрога. Вуг вдруг почувствовал что-то плохое, исходящее от них. Он чувствовал темный замысел. Они шли быстро, почти бегом, но были далеко, и Однорогий Вуг не мог их как следует рассмотреть. На миг великан подумал, что следует отправиться в их сторону, чтобы разобраться, или же сказать Первородным, но эти мысли вмиг улетучились.

«Вуг выполнил поручение. Да. Вуг свободен. Вугу это не нужно! Все люди темны душой. Все!»

Однорогий великан отвернулся и вновь устремил взор своих огромных глаз в сторону Тригорья.

«Прощай, старое жилище. Вуг пойдет искать свой народ. Да. Вуг теперь свободен. Он может идти.»

***

Алед почувствовал на себе несколько взглядов. То были стражники из Алкайгирда. Все алфейны расположились в северной части лагеря, здесь же, южнее, стояли лишь палатки санамгельцев. И это тоже было на руку разбойнику из Братства Волков и колдуну из Ордена Шестерых.

— Сойдем за своих! — проговорил Двимгрин, уже пересекая дорогу.

Темный маг был спокоен, он не боялся быть разоблаченным. Все померкло на фоне того единственно волнующего обстоятельства, что Ключ попал в руки его заклятых врагов.

Они подобрались к лошадям. Здесь и вправду пока никого не было. Но кое в чем сбежавшим из Тригорья узникам не повезло: все лошади были расседланы.

— Без седла я не поеду, — заявил Алед. — Я не алфейн.

— А это и не единорог! — подхватил Двимгрин. — Смотри туда!

Колдун указал в сторону небольшого пригорка, на котором рядами были сложены все седла воинов Алкайгирда.

— Скорее неси сюда! — сказал колдун. — Надо спешить.

Стрелок не стал спорить и, пригнувшись, двинулся в указанном направлении.

— Разогнись, остолоп! — бросил ему вслед Двимгрин. — Или ты думаешь, что так тебя не видно из лагеря? Ты еще больше привлекаешь их внимание!

Алед послушно выпрямился, обычным шагом добрался до седел и взял сразу два, положив одно на другое. Пока все шло гладко. Разбойник вернулся к ожидающему его колдуну, и тот сразу водрузил одно из них на первую попавшуюся вороную лошадь. Разбойник выбрал стоявшую рядом гнедую и тоже осторожно установил седло на ее спину.

Когда Стрелок уже затягивал подпругу, за спиной вдруг раздался чей-то голос.

— И куда же вы собрались?

Стрелок замер. Колдун, почти привязавший мешок к седлу, тоже больше не шевелился, лихорадочно придумывая выход из возникшей ситуации. Алед посмотрел на Двимгрина и по вспыхнувшим в его глазах красным искрам, понял, что решение колдуна будет жестким и, вероятнее всего, кровопролитным. Но нельзя было привлекать внимание алфейнов! И тут Алед вспомнил имя, которое слышал от воинов в лесу — тех самых, которых убил Двимгрин.

— Выполняем поручение Хасбы, — отозвался он, стараясь говорить непринужденно.

Сказав это, Алед осторожно обернулся и посмотрел на воина. Первым, что он увидел, были два больших рубленых шрама — на лбу и на щеке. Воин был не молод, но и стариком его нельзя было назвать. Задетые снегом седины русые волосы были убраны в хвост на затылке. Взгляд его был суров и тяжел, от чего сердце в груди разбойника забилось чаще, и страх быть раскрытым нахлынул холодной волной.

— Вот как? — произнес воин Алкайгирда.

По голосу его было ясно, что он не поверил.

— И что же он поручил?

Алед покосился на Двимгрина. Тот молчал, и по-видимому пока не собирался вступать в беседу.

— Велено ни с кем не говорить о поручении, — дал ответ Алед.

Разбойник вновь взглянул в глаза санамгельскому стражнику, но спустя мгновение отвел взгляд.

— Со мной ты можешь о нем говорить, — усмехнулся воин. — Ведь Хасба — это я.