Хранители Тайны

Глава 1

Солнечные предрассветные блики лишь коснулись макушки деревьев Уилтшира, разгоняя сумрак уходящей ночи, как из темноты самой дальней комнаты западного крыла поместья Малфоев послышался едва различимый голос:

— Amato Animo Animato Animagus, — тихо, почти невербально произнес Драко, устремляя кончик своей палочки прямо в сердце. На первый взгляд могло показаться, что ничего не происходит, но глубокий вздох помог ему усмирить ритмичный стук в области ребер. Грозы для завершения задуманного не было уже как два месяца, и у Малфоя-младшего оставалось не так много времени до Хогвартса, чтобы изучить своего анимага, научиться чувствовать и управлять им. Драко вглядывался в то, как молочные волны тумана устилаются поверх гравия, окутывая стволы магнолии своим могильным холодом. По его коже побежали мурашки. Привести в прежний вид поместье таких масштабов казалось непосильной задачей, особенно учитывая тот факт, что основной миссией Драко было спасение матери из заключения. Обходя это мрачное строение, от которого до сих пор разило могильным холодом, Драко воспроизводил в памяти фрагменты из детства, вспоминая, как же выглядел их дом до событий прошлого года. Все казалось таким знакомым и родным, но будто зараженным болезнью. Каждый камень и каждую нить, будто плесень, облепила Темная магия. Несмотря на летний зной, вся растительность на территории дома покрылась инеем после заката. Когда-то пестрые тона цветущих деревьев и кустов наполняли это поместье жизнью, теперь же тусклые, стоя с опущенными к земле ветвями, они казались смертельно больными. Драко изучил все возможные заклинания очищения, но это не помогало. Домовые эльфы топили камины круглые сутки, но жар от них распространялся не далее, чем на пару метров, в холле же, где когда-то проходили собрания Пожирателей, тепло от камина можно было почувствовать, лишь сунув руку прямо в пламя. После заключения родителей ответственность за все, чем владели Малфои, свалилась на еще неокрепшие плечи юноши, и картина, представшая перед ним, была не менее мрачной, чем до битвы за Хогвартс. Запуганные, забитые домашние эльфы и уже остывший труп чокнутой тетки — все, что оставили Малфою-младшему. Винил ли он кого-то за произошедшее с ними? Если судить по тому, как Драко стойко выносил все нападки в свою сторону и в сторону своего отца, можно сказать, что амбиции Люциуса и неугомонное подражание доктрине отца привели эту пару к вполне предполагаемому концу. По крайней мере, сам юный Малфой понимал, что ждет их обоих, но только не в отношении Нарциссы. Она была лишь женой, лишь матерью, лишь жертвой сложившихся обстоятельств, но всем вокруг уже было плевать. Многие семьи потеряли родных, причем с обеих сторон противостояния, а судили победители. Драко оставалось лишь надеется на то, что триумфаторы с лозунгами о человечности и сострадании рассудят Нарциссу, опираясь на свои же высказывания.

— Хозяин Драко желает завтракать? — маленькая эльфийка, переминаясь с ноги на ногу, дрожала от холода и сжимала в руках поднос с едой.

— Нет, Мини, — отвечал Драко, напряженно размышляя о том, что сегодняшнее слушание в суде о деле Нарциссы станет последним и завершающим. Дрожь волнения не давала ему уснуть эту ночь, но он вовсе не чувствовал усталости.

— Хозяин Драко уже второй день отказывается есть, Мини будут ругать другие домашние эльфы, — начала причитать она, и поднос задрожал в ее руках, громко звякая посудой.

— Вы подготовили комнату?

— Да, сэр, домашние эльфы содержат в чистоте весь дом, — обиженно отвечала та, пытаясь унять дрожь в теле и шум на подносе. Драко перевел взгляд от окна, Мини съёжилась под его холодным осмотром.

— Надень носки, Мини, и всем вели сделать то же самое.

— Но у домовых эльфов нет носков, сэр, — голова эльфийки вжалась в худые плечи, а на глазах выступили слезы. — Если только Хозяин Драко решил избавиться от нас?

Мини напряженно наблюдала за выражением лица своего хозяина, пытаясь сдержать рыдания. Ее тело затряслось еще сильнее, когда поднос с грохотом свалился к ногам Малфоя. Мини, уже не сдерживаясь, плакала навзрыд, попутно собирая разбросанные тосты и осколки чайного сервиза.

— А ты хотела бы стать свободной?

Эльфийка с ужасом выронила только что собранные осколки, по ее носу бежали слезы, но она молча переваривала адресованный ей вопрос.

— Ответь мне правду, — добавил Драко, полагая, что Мини не даст положительный ответ из страха быть наказанной, но приказа точно не ослушается.

Эльфийка обхватила ногу Драко, продолжая плакать:

— Мини любит Хозяина Драко, она помнит его еще ребенком, она не хочет быть свободной. И никто из эльфов не хочет. Добрый Хозяин не справится без Мини и…

— Я понял, понял — говорил Драко, размыкая объятия вцепившегося в него существа, — в таком случае делай, что тебе велят. Ты умеешь вязать?

— Да, — в огромных глазах Мини загорелся энтузиазм, — я свяжу всем эльфам носки, как и приказал Хозяин. Это же нас не освободит? Мы и дальше будем помогать Драко?

— Так и есть, и перчатки, и шарфы, и все, что захотите, — стальные нотки в его голосе побудили эльфа замолчать. — Только чтобы я больше не слышал этого звяканья, — Драко махнул палочкой, собирая поднос в его прежнее состояние. — Принесешь другой завтрак вместе с «Ежедневным пророком». Уходи.

Все газеты Европы пестрили новостями о судебных разбирательствах над чистокровными волшебниками. Их приравнивали к самым опасным животным магического мира, предлагали изолировать, чтобы они не мешали «цивилизованному обществу» спокойно существовать. Читая каждое утро прессу, Малфой пришел к выводу, что маятник пропаганды резко качнуло в другую сторону, причем выжимая натиск до упора. Он наблюдал за снимками всех, кто высказывал свое мнение, и вереница озлобленных лиц, отпечатывалась где-то на подкорке его памяти. После анализа всех высказываний и лозунгов вывод следовал один: все ущемленные когда-либо сводили счеты с имеющими власть. Ни для кого не секрет, что именно капиталы древних семей позволяли им быть незримыми властителями мира, хранителями тайн и теми, кто диктовал свои правила игры. Огромная сила Волан-де-Морта была подкреплена поддержкой этих людей, и во многом это сыграло заключительную роль в становлении его у власти. Конечно, не исключался из этой формулы страх, что Темный Лорд использовал давление, но основной катализатор — это приверженность чистокровных его взглядам на мир, где нет маглорожденных и прочее. Драко давно задавался вопросом: приди Том Реддл к власти, что бы последовало после? Истребление неугодных, догма о чистоте и?.. И что? Всевластие? Но каким образом? Быть может, Волан-де-Морт тот, кто знал, чем воздействовать на умы своих последователей, но с какой целью? Очистить Хогвартс и Министерство магии от грязнокровок, а дальше что? Размышляя на эту тему, Драко гадал, насколько далеко готов был зайти Реддл в своем господстве. Сомнения терзали парня, так как, принимая во внимание сумасбродное желание владеть Англией, Том бесспорно пошел бы дальше, пока не завладел бы всем миром. В таком случае, что бы он делал, получив абсолютную власть везде? Без сомнения Эго этого человека всегда требовало больше, будто поедая очередную порцию пирога. Он заглотнул бы этот мир целиком, и вот, пирог закончился и уже приелся? Что же последовало бы после? У Драко было много времени для того, чтобы размышлять и искать ответы на свои вопросы. Перечитывая книгу за книгой из фамильной библиотеки, он получал лишь косвенные подтверждения, за которыми следовала новая волна недоумения и разнообразных теорий. Расширив свои способности в окклюменции, Драко отсортировывал события последних лет, раскладывая их в разные комнаты памяти, которые сам же и возводил. Замыкая на ключ прошлое, он уходил, оставляя там и эмоции, которые больно цеплялись за то живое, что осталось. Призма в очках, которые раньше носил Драко, треснула, и теперь он по крупицам выколупывал из глаз осколки, заливая своей кровью и сожалением то, чего уже никак нельзя было изменить. Оттачивая ум все сильнее, Малфой-младший встревал в болото своего собственного любопытства, и сама идея стать дальновиднее, чем его отец, подавить в себе стремление к губительным амбициям, стала неосознанным двигателем прогресса. Имея горький опыт людей, которые однажды пребывали на полке под название «идол», Драко ответил бы на вопрос о том, куда приводят мечты. К покинутости, дезориентации и полному недоверию всем вокруг, кроме себя. Надежда — это единственное, что удалось сохранить и спрятать под каркас из костей грудной клетки. Если кому-то вздумается забрать и это… Останется лишь сосуд, наполненный яростью к самому себе.