Хранители. Враг у порога

Глава 5. Погоня

Пора вставать. Нужно искать хорошую лошадь, благо, у меня есть один вариант.

Я взял амулет со стула. В ладони он был холодным, но не ледяным. Как только накинул шнурок на шею, под кожей пробежала лёгкая, едва уловимая вибрация. Не звон, а глухой, ровный гул, будто из глубины земли. Странно, но на душе стало спокойнее. Тревога не ушла, но отступила, уступив место чёткой, холодной решимости.

В своей старой комнате наскоро собрал сумку: тёплая одежда, немного еды, фляга.

Ранним утром я направился к лавке Барта, свободного торговца. Мы с ним — не разлей вода. Выручали друг друга не раз. Да и долг он мне за прошлый раз так и не отдавал. Было дело, я ему за товар доплачивал.

Барт как раз ворочал тюки у своей повозки. Увидел меня, кивнул, но взгляд был озабоченным.

— Живой! Деньги... — начал он.

— Не нужно денег, — перебил я. — Нужна лошадь. Или место. Мне срочно на север, к перевалам.

Он почесал затылок, огляделся.

— Чёрт... Мне как раз туда. Товар везу. Телохранитель бы не помешал, а платить за наёмного... — он махнул рукой. — Справишься? Дорога не сахар.

— Справлюсь, — я кивнул на свой ещё свежий шрам на руке. — Опыт есть.

— Тогда по рукам. Загружайся.

Мы выехали, едва солнце коснулось крыш. Дорога петляла, потом упёрлась в стену леса. К полудню добрались до перевала — полянка с покосившимся колодцем. Слезли, чтобы дать коням передохнуть.

— Так за кем гнаться-то? — спросил Барт, разминая затекшую спину.

Я вкратце рассказал про Фину и конвой.

— Дело дрянь, — проворчал Барт. — С Орденом шутки плохи. Да и культ этот...

— А у тебя что за дела на севере?

Он помолчал, пнул камень.

— Да так... Не поделился с одной шайкой выручкой. «Кабанчики» зовутся. Угрожали. Думаю, смоюсь — забудут.

В этот миг воздух свистнул.

Стрела. Вонзилась в дерево в полушаге от Барта, заткнувшись по самые перья. На древке болталась свёрнутая бумажка.

— Твою мать! — выдохнул Барт, побледнев.

Я сорвал записку. Коротко, кривым почерком: «Барт, охренел? Долги — не воробей. Следующая — в глаз. Жди в пути».

— Они тебя заказали?! И почему я узнаю об этом только сейчас!

— Альберт, кроме тебя мне никто бы не смог помочь. Пожить ещё хочется, а тут ты помощи попросил. Мы, получается, собратья по несчастью... — он замялся.

В голове прозвучал шёпот. Чёткий, женский, ласковый. Амулет будто разошелся теплой волной по груди: «Угроза».

И я увидел. Вторая стрела. Вылетела из-за сосны. Прямо в меня. Я даже не успел среагировать — только инстинктивно дёрнулся.

Стрела остановилась.

Буквально. Замерла в воздухе в десяти сантиметрах от моего глаза. Я видел каждую заусеницу на древке, ржавый наконечник. Потом она дрогнула и упала в траву вместе с комком влажной земли — будто кто-то невидимый вырвал его из-под ног и швырнул вперёд, точно в траекторию полёта.

Амулет на груди вспыхнул теплой вспышкой, и в голове пронеслось, уже слабым эхом:

«Больше не могу... извини...»

Вибрация под кожей стихла. Резко, будто оборвалась струна.

Я стоял, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле. Барт смотрел на меня вытаращенными глазами, рот приоткрыт.

— Это... это ты?

— В повозку! — сорвался я, очнувшись. — Быстро!

Мы запрыгнули на облучок. Барт ударил вожжами, и лошади рванули с места, подбрасывая нас на ухабах. Я оглянулся. Из леса вывалились трое, неуклюжие, с луками. Они не стреляли. Просто стояли и смотрели нам вслед, такие же ошеломлённые, как и мы.

До ближайшей деревни добрались, не сбавляя ходу. Завернули во двор первого попавшегося гостевого дома, под навес.

Барт сполз с облучка, прислонился к колесу.

— Где ты... такому научился? — спросил он, не глядя на меня.

— А ты им так насолил, что тебя убить готовы? — парировал я. — И меня в придачу, как телохранителя. Причем меня они хотели убить сразу.

— «Кабанчики»... они далеко от своего болота не выходят. Им легче будет подкараулить на обратном пути. — Он вытер лицо рукавом. — Возможно, кто-то другой.

Пока Барт договаривался с хозяином, я отошёл в дальний угол двора, за сарай. Достал амулет. Он был просто холодным. Ни вибрации, ни свечения.

— Эй, — прошептал я. — Ты там?

Тишина.

— Спасибо, — сказал я вслух, уже просто так. — Спас.

Ничего. Камень молчал, лишь янтарные крапинки тускло поблёскивали в сумеречном свете.

Но это был он. Это был его голос. Или ее. И это она вырвала тот комок земли и остановила стрелу.

Я повесил его обратно на шею. Холодок камня успокаивал.

Мы зашли в номер. Комната оказалась крошечной, с единственным закопчённым окном, двумя кроватями, потертыми до дыр, и дубовым столиком, на котором лежала давно не чищенная масляная лампа. Запах стоял густой — пыль, старое дерево и дешёвое мыло. Но это была крыша над головой.

— Спи, — сказал Барт, скидывая сапоги. — Через пять часов трогаем. Ночью дорогу знать будут только лошади да совы.

Я кивнул, снял только куртку и лёг поверх одеяла. Амулет не снимал. Тепло от него уже давно ушло, остался лишь привычный, твёрдый холодок под рубахой. Я положил на него ладонь.

— Спасибо, — прошептал снова. — Выручила.

Ответа не было. Только тишина и пьяные вопли из таверны внизу. Кто-то орал песню, кто-то спорил, стулья грохотали. Я повернулся на бок, пытаясь отгородиться от шума, и провалился в тяжёлый, обрывистый сон.

***

Проснулся от голоса. Будто кто-то наклонился и прошептал прямо в ухо, сквозь сон:

— Вставай, Берт. Вставай.

Я резко сел. Сердце колотилось, в ушах звенело. В комнате — полумрак, первые сизые полосы рассвета за окном. Барт на соседней кровати храпел, свернувшись калачиком.

Я медленно поднял руку к амулету. Он был... тёплым.

— Это... ты? — мысленно спросил я.

Пауза. Потом, так же тихо, но уже с лёгкой, почти игривой ноткой:

— Берта.

Имя. Оно прозвучало так естественно, будто я всегда его знал.