Хранители. Враг у порога

Глава 9. Время вместе

План был простым и ясным. Переночевать здесь, под крылом тётушки Барта. Утром — тяжёлая, упорная работа. А затем — дорога к барону Элрику, в самое логово неизвестности.

Когда Лира ушла договариваться о кузнице, а мы с Финой остались одни в горнице, наступила тихая, уставшая пауза. Но в ней уже не было прежней безысходности. Была усталость от битвы, да. Но под ней — твёрдая, холодная решимость.

Вечер наступил тихо и неумолимо. Тётушка Барта радушно показала нам комнаты. Их было три: её крошечная спаленка, чулан, где уже устроилась Лира, и… последняя.

Комната была маленькой, с одним узким окном, закрытым занавеской. И в ней стояла одна кровать. Не широкая, не узкая — просто обычная деревянная кровать с соломенным матрацем и одним заштопанным одеялом.

Мы замерли на пороге. Я почувствовал, как по спине пробежала смесь паники и неловкости. Фина стояла рядом, и я видел, как её взгляд скользнул по кровати, а потом быстро отвёл в сторону.

«Опа, — прозвучало в голове. — Экзамен на взрослость.»

Я проигнорировал Берту.

— Ложись ты, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал деловито. — Я на полу. Матрац сюда стяну, или просто в плащ завернусь. Не впервой.

Фина не ответила сразу. Она подошла к кровати, потрогала грубое шерстяное одеяло.

— Берт, мы не дети, — наконец сказала она, не оборачиваясь. Голос её был ровным, но в нём слышалось лёгкое напряжение. — И не в академическом общежитии. Мы оба взрослые. И, если честно, я устала бояться. Бояться их, бояться за тебя, бояться, что за стеной кто-то есть… — она обернулась, и её янтарные глаза в полумраке казались тёмными, серьёзными. — Мне просто… будет спокойнее, если ты рядом. Не на полу за три шага. Рядом.

Она сказала это прямо, как всегда, когда речь шла о чём-то для неё важном. Но на последнем слове голос её дрогнул, и она резко отвернулась, будто внезапно осознав двойной смысл своих слов. Уши её снова порозовели.

«Вот это да!» — мысленно присвистнула Берта. — «Прямо в лоб! Теперь твоя очередь, каменный рыцарь. Не облажайся.»

Я стоял, чувствуя, как жар поднимается к лицу. В голове крутились идиотские мысли. Взрослые. Рядом. Спокойнее.

— Я… конечно, — выдавил я, очищая горло. — Ты права. Просто… спать. Ни о чем таком я даже не думал...

Последние слова прозвучали так глупо, что я готов был провалиться сквозь пол.

Фина обернулась, и на её лице промелькнула смесь смущения и странной, озорной нежности.

— Конечно, просто спать, идиот, — она снова назвала меня идиотом, но на этот раз почти ласково. — И… там же есть ещё одно одеяло, на сундуке. Мы можем… разделить кровать, но укрываться разными. Места хватит.

Она говорила это быстро, как бы стараясь убедить и себя, и меня, что это чисто практическое, разумное решение.

«Ага, нормально, — язвительно протянула Берта. — Два одеяла — та еще стена. Ну-ну, я посмотрю, как вы будете храпеть в разные стороны.»

Мы, избегая смотреть друг другу в глаза, занялись обустройством. Фина стянула с сундука второе одеяло — старое, потертое, но чистое. Мы молча разложили их на кровати, создав между нами символический барьер.

— Я с краю, — почти одновременно сказали мы и замерли. Потом Фина фыркнула.

— Ладно, я у стены. Чтобы ты, если что, был между дверью и мной.

Мы потушили свечу. Раздевались в темноте, шурша грубой тканью, каждый поворот отдавался громким скрипом старой кровати. Я остался в штанах и рубашке, Фина, судя по шорохам, — в просторной ночной сорочке, которую ей дала тётушка.

«О боги, это даже мило, — не унималась Берта. — Два боевых мага, спасшие друг другу жизнь, и краснеют, как первокурсники на первом свидании. Хочешь совет? Обними ее. Просто так. Она не откажется.»

«И ты думаешь, это хорошая идея?» — мысленно парировал я, укладываясь на жесткий край матраса и стараясь не шелохнуться.

«Лучшая идея за весь вечер. Ты же видишь, как она напряжена. Ей нужен не барьер из одеял, а знак, что ты здесь. По-настоящему.»

Я лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя, как нелепость ситуации смешивается с внезапной, острой нежностью. Берта, как всегда, была права. Мы пережили слишком много, чтобы теперь прятаться за условностями.

Сделав неглубокий вдох, я осторожно повернулся на бок, лицом к её силуэту в темноте. Пружины жалобно застонали.

— Фин? — тихо позвал я.

— М-м? — её голос прозвучал настороженно, но без раздражения.

— Всё в порядке?

— Да… Просто кровать скрипучая.

Я почувствовал, как моя рука, будто сама собой, тянется через узкую полоску матраса между нами. Я не планировал, не обдумывал. Просто положил руку ей на плечо — поверх тонкой ткани сорочки. Ладонь легла легко, почти невесомо, просто чтобы ощутить её тепло и форму под собой.

Фина вздрогнула от неожиданности, короткий, сдержанный вздох вырвался у неё в темноте. Но она не отстранилась. Наоборот, через мгновение я почувствовал, как её тело, до этого скованное, медленно расслабилось, как будто выпуская воздух, который она держала в себе весь вечер. Её плечо стало мягче под моей ладонью.

— Вот так уже лучше, — прошептала она так тихо, что я почти не расслышал. Её рука шевельнулась, и её пальцы нашли моё запястье. Она не обняла в ответ, просто прикоснулась, легонько сжала — короткое, твёрдое, благодарное прикосновение. Потом её рука опустилась.

«Вот видишь, — с глубоким удовлетворением прошептала Берта. — А ты сомневался. Я пошла спать.»

Где-то далеко за окном ухнула сова. Напряжение, висевшее в комнате сгустком неловкости, рассеялось, сменившись новой, более спокойной тишиной.

«Берта?» — тихо позвал я.

— А? Я же сказала, сплю.

— Не спишь. Я хотел спросить… Ты так и не рассказала, что знаешь о себе. Откуда ты? Кто был твоим хозяином до Клавдиуса?

Внутреннее пространство, где жил её голос, погрузилось в задумчивое молчание. Я чувствовал, как амулет на моей груди слегка потеплел.

«Начнем с того, что он не был моим хозяином. И это слово я не люблю, дурак.»