Хранители. Враг у порога

Глава 11. Змея

«Она права, — тихо вступила Берта. — Пока вы мыши, вы только убегаете. Станьте хищником — опасным и законным. Мне нравится эта идея.»

Лира долго смотрела на нас обоих, потом тяжело вздохнула и кивнула.

— Ладно. Безумие. Но иного выхода я не вижу. Доступ к архивам, к деньгам, к слухам… Да, это стоит риска.

Мы замолчали, каждый обдумывая этот поворот. Не как отчаянный порыв, а как холодный стратегический расчёт.

На следующий день мы выехали на последний, самый высокий холм. Внизу, в долине, опоясанной лесом, стояло поместье барона Элрика. Каменная твердыня с островерхими башенками.

Но не это привлекло взгляд. В лесу горели огни. Десятки маленьких, аккуратных точек, расположенных не хаотично, а на равном расстоянии друг от друга, как бусины на чёрной нитке. Ни дыма костров, ни силуэтов. Только холодные, неподвижные огоньки.

Мы простояли на холме добрых полчаса, пока Лира, затаив дыхание, отслеживала патрули. Они двигались по предсказуемым маршрутам между точками света. Не солдаты, готовящиеся к штурму, а тюремщики, обходящие периметр.

— Главные ворота под усиленной охраной его людей, — наконец прошептала Лира, отползая от края. — Но вижу старую тропу. Охотничью, что ли. Спускается к реке у восточной стены. Там водозабор, решётка. Ржавая. Если под водой пройти — может, лаз найдётся. Или сделаем.

Идея была рискованной. Речка, хоть и мелкая, несла ледяную воду с гор. Но сидеть на холме, дожидаясь, пока нас обнаружит патруль культистов, было ещё глупее.

Мы оставили повозку и Бурую наверху в кустах. С собой взяли только оружие, монеты и минимум еды. Спуск по склону в темноте был пыткой. Каждый шорох, каждый упавший камешек казался грохотом. Но огни в лесу горели ровно, патрули не поднимали тревоги.

Мы двинулись вдоль стены, под тенью нависающих камней. Лира шла первой, ощупывая старую, поросшую слизью решётку водостока.

— Здесь, — её голос едва дошёл до нас сквозь шум воды. — Нижние прутья подгнили. Альберт.

Я подошёл, скрипя зубами от холода. Берта, почуяв концентрацию, отозвалась тёплой волной в груди. Я не стал ломать, не стал рвать. Вместо этого я положил ладони на холодное железо и попросил ржавчину сделать своё дело. Это было тонко, мучительно — не грубая сила земли, а ускорение уже идущего процесса распада. Металл под пальцами затрещал, крошился, как гнилое дерево. Через минуту мы смогли отогнуть несколько прутьев, образовав лаз, в который можно было протиснуться.

За решёткой оказался низкий, сырой тоннель. Мы проползли по нему несколько метров и вывалились в полузатопленное подвальное помещение. Воздух пах плесенью, стоялой водой и пылью. Но это было внутри.

Нам повезло — или барон держал свою крепость в слишком строгом порядке, или его люди были на пределе. Мы поднялись по каменной лестнице, миновали несколько пустых кладовых и наткнулись на спящего на бочке молодого слугу. Он храпел, положив голову на руки. Лира, как тень, подкралась сзади и накрыла ему рот ладонью. Парень вздрогнул, глаза его расширились от ужаса.

— Тишина, — прошептала я, входя в круг света его одиночной свечи. — Мы к барону Элрику. Не враги. Веди нас к нему. Тихо.

Слуга, бледный как дух, заморгал и кивнул. Лира отпустила его. Он, пошатываясь, поднялся.

— Господин… господин болен. Его никто не видит, кроме лекаря да дворецкого Генриха.

— Тем более, — сказала Фина, и в её голосе прозвучала та самая повелительная нота, которую не спутаешь с простолюдинкой. — Веди. Сейчас.

Нас вели по тёмным, запутанным коридорам служебных помещений. Запах постепенно менялся — появлялись нотки воска, старого дерева, лекарственных трав. Наконец, слуга остановился у неприметной дубовой двери, охраняемой двумя здоровенными стражниками в поношенной, но добротной ливрее барона. Увидев нас, они молча обнажили мечи.

— Пропустите, — слуга проглотил комок. — Они… от старого друга.

Стражники переглянулись. Один из них, с сединой в бороде, сурово оглядел нас с ног до головы.

— Оружие. Здесь.

Мы не спорили. Ножи, перчатка Фины — всё сложили на лавку у стены. Только амулеты остались скрыты под одеждой. Стражник кивнул, постучал особым ритмом и открыл дверь.

Комната была просторной, но мрачной. Горел камин, но тепло от него казалось призрачным. Вся мебель была сдвинута к стенам, будто чтобы дать простор для хождения. И посреди комнаты, опираясь на массивный дубовый посох, стоял он — барон Элрик.

Мы ожидали увидеть старика. Ему было лет пятьдесят, не больше. Но болезнь, настоящая или наведённая, сделала своё дело. Высокий, когда-то могучий стан был согнут, плечи ввалились. Лицо, обрамлённое короткой седой бородой, было землистым, с тёмными кругами под запавшими глазами. Но сами глаза… они горели. Не жаром лихорадки, а острым и цепким интеллектом. Он смотрел на нас, не мигая.

— Генрих доложил, что на кухне пропала банка мёда и нож, — голос его был хриплым, но твёрдым. — Это вы?

— Мы, — без колебаний ответила Лира. — Нам нужно было есть. И защищаться. Мы не воры. Знаете кузнеца Харло?

Барон медленно кивнул, будто что-то сверяя в уме.

— Харло… да. Сбежал. Оставил… оставил ключ. — Он сделал шаг, и посох дрогнул под его тяжестью. Видно было, что каждое движение даётся ему с трудом. — Говорил про дочь. Лира. Это ты?

— Я, — коротко бросила она.

— А эти? — его взгляд перешёл на меня и Фину. Остановился на ней, задержался дольше. В его глазах что-то мелькнуло — узнал? — Вы… из города. Из Нафтграда. Слухи… доходят даже сюда. Про пожар в поместье Кордуэлей.

Фина выпрямилась, подняв подбородок. В её позе была вся многовековая выучка знати.

— Я - Серафина Кордуэль. Выжившая наследница. Это — Альберт Хольт, мой… соратник. Мы пришли, потому что нам некуда больше идти. И потому что наши враги — общие.

Барон Элрик тяжело опустился в кресло у камина, будто силы оставили его разом. Он указал посохом на другие стулья.

— Садитесь. Генрих! Вина. И закрой дверь. Никого.