Хранители затерянной лагуны. Книга 2. Сила Стихий

Глава 6

Как-то вечером, Валеррия, по обыкновению, возвращалась с малышкой Шурреам после прогулки. Путь их лежал через ту часть парка, что примыкала к территории лиррамов. Дальше, шли мимо неприметной беседки, увитой густыми зарослями голубых роз, что так полюбились девушке в этом мире.

А заодно, напоминали о тех временах, когда в похожей беседке, на территории резиденции Правителя Варколана, они подолгу беседовали с одним коварным синеоким оборотнем. А коварный Ваэлмир Руай, потому что, по-прежнему, не давал о себе знать. И попытки Лерры выяснить хоть что-то у своего наставника, тоже не увенчались успехом.

Говорить о своём сыне, магистр Руай отказывался категорически, каждый раз переводя разговор к темам, касающимся, исключительно учёбы Валеррии.

Так, в раздумьях, девушка незаметно для себя подошла к любимой беседке, но тут её внимание привлекли подозрительные, всхлипывающие звуки, прерывающиеся тихим, невнятным бормотанием.

Шурочка ещё раньше рванула к беседке, что, в общем то, никаких подозрений и не вызвало, так как гуляли в этой части парка часто, и эту беседку лиррам знала хорошо. А когда Лерра заглянула сквозь густые заросли, то её взору предстала удивительная картина.

Какая-то рыдающая девица, блондинистого вида, постоянно всхлипывая и утирая слезы, нежно наглаживала по голове, сидящую рядом малышку Шурреам, и что-то ей втолковывала, перемежая тихое своё бормотание судорожными вздохами отчаяния.

Да, рыдала и гладила Шурочку! Лиррама, которая, за время пребывания в Академии, размерами уже почти нагнала своих сородичей. И это огромное, лазурно-полосатое чудо замерло и, навострив все свои четыре уха, слушало с таким видом, словно она не хищник ужасный, а плюшевый антидепрессант какой-то, или закадычная подружка для этой неизвестной девицы.

Лерра решительным образом вознамерилась прекратить дальнейший слезоразлив, и, войдя в беседку, прервала унылый девичник:

– Милая девушка, вам мама в детстве не говорила, что нельзя обниматься с незнакомыми хищниками?

– Ой! – на Лерру смотрели небесно-голубого цвета глаза, полные слёз и отчаяния. Глаза прекрасной, белокурой… Эльфийки! Светлой Эльфийки!

За время обучения в Академии, Лерра уже перестала удивляться при виде студентов с характерной внешностью. В этом учебном заведении, можно сказать, только одно исключение, и это – человеческая девушка-студентка. Тогда как, Оборотни, Светлые Эльфы и Тёмные Эльфы среди студентов – явление вполне обычное. Тем более, учитывая, что сама Академия основана тремя государствами, представители которых считаются самыми, магически одарёнными расами этого мира.

Так вот, удивилась Лерра не при виде Светлой Эльфийки, как таковой. Удивил вид, рыдающей, Светлой Эльфийки. Ведь представители этого народа отличались от своих тёмных собратьев какой-то эмоциональной холодностью и отстранённостью.

Лерра ещё ни разу не встречала Светлого Эльфа, чтобы он выражал какие-нибудь яркие эмоции. Не видела, чтобы те смеялись, спорили или громко говорили. В общем, все они, какие-то надменно примороженные.

Кстати, Мэйтиан’лу не в счёт и в эмоциональном плане, вполне адекватная личность. Он, как выяснилось, вообще - полукровка. По отцу - Светлый Эльф, а мать у него из какого-то, влиятельного рода Тёмных Эльфов. История стара как мир, практически шекспировские страсти разгорелись, всколыхнув всё Эльфийское сообщество, как со стороны Светлых Эльфов, так и в рядах Тёмных.

В итоге чего – два разбитых сердца, и никому не нужный ребёнок-полукровка. Родня Тёмной Эльфийки категорически отказалась принимать ребёнка, а саму, блудную дочь силой вернули в отчий дом.

Тогда как, русоволосого мальчика, который внешне не походил ни на одного из родителей, вручили отцу. Счастье, что у того хватило благоразумия не отказываться от сына, которого, впрочем, общество так и не приняло.

В этом мире, почему-то, не приветствовались смешанные союзы из представителей разных народов. Не запрещены были напрямую, но какие-то дикие предрассудки, о чистоте крови, не позволяли рассматривать даже возможность таких отношений.

Поэтому, при виде плачущей Эльфийки первая реакция Лерры – это удивление, но, впрочем, оно быстро сменилось обычным человеческим участием и сопереживанием.

И скованная, непонятными условностями Эльфийского общества, душа юной представительницы Светлых, не выдержала и распахнулась навстречу искреннему теплу и пониманию, которые к ней проявила странная человеческая девушка.

И не отнимая рук от головы Шурреам, чуть виновато улыбаясь, эльфийка спросила:

– Извини, это что – твой, такой замечательный лиррам? – и не дожидаясь ответа, торопливо продолжила, – я и сама не ожидала, но он вдруг подскочил, и так ласково начал тереться головой… и такой огромный, и совсем не злой…

Лерра весело рассмеялась, и нежно почесав за ушками Шурочку, согласно кивнула:

– Да, она такая. Однако она не ко всем такая милостивая, только если чувствует добрую душу. И да, это мой лиррам – малышка Шурреам, а я – Леррия, будем знакомы?

И в общем-то, реакция у Эльфийки была вполне предсказуемая, ещё никто не воспринимал историю человеческой девушки и лиррама равнодушно. Поэтому Лерра поспешила тут же пресечь углубление в тему и махнула рукой, останавливая поток вопросов.

– Я знаю, это всё звучит необычно про нас с Шурочкой, но история долгая, может когда-нибудь и расскажу. – И настойчиво поинтересовалась, – ты, всё же, расскажи, кто тебя обидел? Или случилось что?

Эльфийка, как-то особенно горестно, вздохнула и продолжила наглаживать ушастую голову лазурно-полосатого лиррама.

На всякий случай, Лерра тактично дала понять, что вовсе не пытается влезть не в своё дело:

– Послушай, если не хочешь, то конечно, можешь не рассказывать. Я спросила только потому, чтобы понять, вдруг смогу помочь тебе как-то? Но, не настаиваю…Просто скажи, как тебя зовут?

Эльфийка подняла на Леру свои небесно-голубые глаза и тихо проговорила: