Хранительница. Империя Эстарион

Глава 8.1

Раннее утро следующего дня

Вблизи Аббатства Святой Акталии

Аббатство Святой Акталии находилось в нескольких часах езды от столицы. Последний час Эстра и трое послушников провели в экипаже. Повозка двигалась мягко за счёт амортизирующих артефактов, изредка подкидывая пассажиров на поворотах, от чего дети каждый раз задорно хихикали. Пускай дорога была для них изматывающей, однако маленькие путешественники оставались детьми, и искали приключение во всём. Они не чувствовали надвигающейся опасности и были непосредственны в своём поведении.

Ричард, Линда и Дан – так звали первокурсников, не отлипали от небольших тонких окон экипажа, рассматривая пожелтевшие с приходом осени поля, и покосившиеся многовековые деревья, красные листья которых срывал прохладный ветер. Деревья росли вдоль грунтовой дороги и скрывали её с высоты птичьего полёта.

– А монахини всё время молчат? – спросил один из учеников.

Его непослушные косматые волосы торчали во все стороны, как бы он не старался пригладить рыжие пряди гребнем. Веснушчатый курносый нос почти касался прохлады стекла. Поэтому всякий раз, когда мальчишка прилипал к окну, его частое дыхание оставляло на поверхности окна следы пара и влаги.

– Да, магия запрещает монахиням говорить, – ответила Эстра, спрятав лёгкую улыбку за ворохом шерстяной шали.

Её сердце одновременно щемило и от радости за то, что детей удастся спрятать в безопасном месте, и от тревоги за тех, кто остался в приюте.

– Совсем-совсем?

– Да, Ричард, – в разговор встряла Линда. – Тебе же сказали, монахини всё время молчат. В монастыре служат трудники, им запрещено видеть. В этом и есть смысл их службы: копить внутри себя энергию и использовать её во благо защиты нашей империи. Говорить и видеть могут только старшие хранительницы.

Слова юной ученицы, как и тон, с которыми они были произнесены, абсолютно не вязались с её незрелым и хрупким внешним видом. Первокурсница была начитана, умна не по годам, превосходила своих сверстников в магии, в познаниях, и только в одном была её ошибка – интеллектуальная гордыня, что свойственна всем отличникам. Эстра отчасти видела в ней себя, и мысленно пожелала девочке пройти этот урок без глобальных потерь.

– Нам долго еще ехать? – спросил Ричард.

Эстра собиралась ответить, но была остановлена тихим, но чётким:

– Нет.

Это был Дан – третий послушник в их компании, самый старший ученик своего потока, что было заметно сразу. Мальчик отличался высоким ростом, тихим закрытым характером и цветом волос – чистая ртуть. Сверстникам редко удавалось вовлечь его в разговор, тот держался особняком, только сегодня позволив себе слабость в виде проявления любопытства и глухого смеха. Его манера вести себя в обществе отдавала следом аристократии, да только преподавательница знала, что мальчик, как и она, сирота.

– Мы прошли первый защитный барьер полчаса назад, – продолжил Дан. – Следующий барьер откроет нам вид на Аббатство через пять-десять минут.

Линда стрельнула недовольным взглядом, будто Дан опередил её в желании объясниться с Ричардом. Эстра вздохнула, на секунду задумавшись над тем, каково будет маленьким детям на территории святыни.

Преподавательница умолчала о том, что никакого барьера не заметила. Это было не удивительно, ведь она не могла видеть потоки магии, как и чувствовать их.

Из раздумий её вытянуло детское совместное:

– Ох ничего себе!

Эстра прильнула к окну, и дух захватило от увиденного. Они действительно пересекли последний защитный барьер, и сейчас перед глазами предстала впечатляющая, будоражащая картина. У границ купола деревья пропали, оставив пустой грунт. Похожий защитный купол распластался по территории Обители Теней, укрывая приют от посторонних глаз и чужого проникновения. Девушка не была удивлена схожему механизму защиты, ведь Акталийское Аббатство являлось одной из ветвей Обители Теней, и было его религиозной частью. Столько легенд, сколько собрал женский монастырь, не таило в себе ни одно святое место во всей империи.

Оторвав взгляд от дороги, преподавательница поняла, что так впечатлило детей: женский монастырь был высечен из скалы, стены его буквально тонули в камне, и представить сколько уровней таило в себе это святое место, не представлялось возможным. Камень, из которого был высечен храм, даже при свете дня казался тёмным, будто покрытым толстым слоем гари.

По краям от монастыря землю разрезали два глубоких рва, наполненные водой. Они соединялись по центру в единый водоём, через который был перекинут деревяный мост. Дна видно не было.

Вода стояла в берегах рва, и даже ветер не мог прогнать по её поверхности рябь. Вдоль мыса в единую линию собирались венки: ветви эвкалипта и пихты сплетались в каждом изделии, засохшие волчьи ягоды рябили в глазах ярко-оранжевыми огоньками. В середине каждого из них мерцали свечи.

На минуту Эстра задумалась о том, что ни в этой воде, ни в земле подле, жизни не было.

– Приехали, – оповестил кучер где-то за стенами экипажа.

Открылась дверь и первое, что увидели преподаватель и дети – встревоженные глаза мужчины, сопровождавшего их.

– Красивое место, леди, но жуткое, – бросил тот, окрестив себя по плечам.