Хранительница лавки снов

Глава 2.3.

Следующие насколько дней я крутилась как белка в колесе. Ночью работала в лавке. Днем отсыпалась, а точнее, перемещалась в тело Фреи - ведьмы из неизвестного мира.

Новый мир нравился мне все больше. Не в меру говорливый зонт, толстые пыльные книги с диковинными картинками на полках, потрескивание поленьев в большом камине в холле на первом этаже. Все это время меня беспокоила лишь одна мысль: а знает ли обо мне ведьма?

В то утро (это был пятый по счету сон) прежде чем заснуть, растворившись в сиянии волшебного шара из лавки, я написала записку. Всего несколько слов:

«Здравствуй, Фрея! Если ты читаешь эту записку, значит все это действительно происходит, а не является плодом твоего и моего воображения. Меня зовут Полина. Я – новая хранительница лавки снов (если ты знаешь, о чём я). Так получилось, что сны из этой лавки каждый раз забрасывают меня в твой мир, а тебя – в мой. Понятия не имею, почему так происходит, но мне очень нравится в там, у тебя. Надеюсь, мой мир тоже пришелся тебе по душе. Давай просто позволим друг другу немного попутешествовать». Полина

P.S. Если будут звонить или стучать в дверь – не открывай. Я никого не жду, о остальные – перебьются.

Перечитала и скривилась. Напоминает письмо школьницы другу по переписке. Помню, занимались мы чем-то подобным в седьмом классе. В ответ получали такие же прилизанные истории незнакомых девчонок и мальчишек.

Переписать? Я покосилась на шар, он уже начинал раскрываться, и лёгкий свет (на этот раз светло-зеленый) струился по подушке.

Махнув рукой, плюхнулась на диван, письмо положила рядом. Глаза слипались, мысли, теряя четкость, переплетались, растворяясь друг в друге… Я засыпала…

И вскоре я вновь оказалась во владениях Фреи. Только на этот раз не в замке, а за воротами. Я стояла на широкой проселочной дороге в аккурат на вершине холма. Волосы развеваются на ветру, руки и платье в муке, на ногах слишком лёгкие для столь промозглого осеннего дня тапочки, в руках, разумеется, зонт-трость. Вдалеке внизу раскинулся город, если прищуриться, можно разглядеть узкие мощеные улочки с сутулящимися по бокам неказистыми двух-трех этажными домами.

-Что вы творите! Ну что творите! – гундел Феликс. – Чего вам не сидится дома – то! Нормально же кошеварили, чего на вас нашло-то? Не оделись, не обулись… Все расхристаны… Не ровен час простудитесь, кто тогда будет меня содержать в тепле и достатке?

-Захлопни клюв! – цыкнула я на него. За то недолгое время, что я тут находилась, я поняла одну вещь – противный зонт понимал только приказы. В ответ на вежливую просьбу, он принимался блажить в три раза громче.

Вот и сейчас, попугай оскорбленно смолк, а я, наконец, спокойно огляделась. Люди! Вдалеке бежали люди. С верху мне было видно, как многочисленные людские ручейки стекаются из разных улиц, переулков в одну большую бурлящую, вопящую и машущую руками реку. Я не могла даже предположить, куда они спешат, но понимала, что там вот-вот должно произойти что-то настолько важное, что смогло выманить Фрею из дома.

Я замерла. Как поступить? С одной стороны до колик в животе хотелось узнать, что же там творится , с другой - я просто чувствовала насколько это опасно. С третьей – не просто же так я, то есть Фрея оказалась тут, в километре от дома, на вершине холма, вся заляпанная мукой. Значит это важно. Настолько, что не было времени привести себя в порядок. Решено! И, подхватив демонстративно молчащий зонт, я стала спускаться с холма навстречу городу.

Очень скоро я довольно органично вписалась в довольно большую колонну бегущих и вопящих людей. Удивительно, но сейчас на меня никто не обращал внимания. То ли городские житель меня не признали, то ли им попросту не до меня было.

-Площадь! На площади! – слышалось со всех сторон, и я наконец поняла, конечную цель нашего забега.

И в самом деле, миновав два или три переулка, мы очутились на центральной городской площади, битком набитой людьми. Найдя укромное местечко, я встала, прижав к себе зонт. Но очень скоро оказалась стиснутой со всех сторон вновь подошедшими. Было так тесно, что казалось, не хватает воздуха. Незаметно пихнув зонтом парочку особо нахальных аборигенов, попыталась расчистить пространство. Тут же один из них-здоровенный детина лет сорока развернулся и замахал перед моим носом кулаком величиной с арбуз.

-Эй, бабка! Тебе что, больше всех надо? Смори, куда прешь! – завопил он во все горло.

Бабка? Ничего не понимая, я взглянула на Феликса, но тут же увидела свои руки, сморщенные и сплошь покрытые пигментными пятнами, и едва не завопила громче детины. Голова попугая кивнула мне, подмигнув блестящим глазом-бусинкой.

-Ой, чему это вы удивляетесь! Неужели тому, что Феликсу все как всегда пришлось за вас делать? – раздался в моей голове знакомый дребезжащий голос. – Или может вы хотели, чтобы весь этот сброд вами заинтересовался?

В ответ я сжала ручку зонта так сильно, что пальцы заболели. Должно быть у Фреи просто ангельское терпение, раз она до сих пор не избавилась от навязчивой няньки. Голос в моей голове запищал и принялся еще о чем-то скрипеть, но в этот момент заиграла музыка.

-Королевский оркестр! – возликовали одни.

-Ведут! Ведут! – заволновались другие.

Вот черт! А мне совсем ничего не видно! Кого ведут – то?

И тут началась очередная давка.

-Расступитесь! Дайте дорогу! А ну пшли вон! – кричал где-то зычный голос. С каждой секундой он звучал все громче – невидимая процессия приближалась. Я почти не ощущала своих ног – на них давным – давно с комфортом расположился рыжий верзила, и молилась лишь о том, чтобы господь лишил меня обоняния – от простолюдина разило адской смесью пива и чеснока, а воздуха вокруг становилось все меньше. И вдруг толпа разделилась, словно разрезанный ножом кусок масла, и нашим взорам предстало удивительное зрелище.

Впереди шел глашатай. Это был маленький человечек в зеленом костюмчике, придавашем ему удивительное сходство с ящеркой. За ним, чеканя шаг, шествовал отряд военных в красных с золотыми пуговицами мундирах. Далее шагали двухметровые чудовища, должно быть охранники. Выглядели они весьма впечатляюще: мощные тела, покрытые белой шерстью сплошь усеяны шипами, маленькие головы с оскаленными пастями и налитыми кровью глазами. Какой-то не очень расторопный малый, оступившись, оказался у них на пути. Миг, и из мохнатых лап выстрелили громадные когти, располосовав беднягу так, что кровь фонтаном брызнула.