Хранительница Лунного Камня

Глава 4: Пленник собственного долга

Он шагнул к ней, и мир сузился до двух точек: ледяных изумрудных глаз и протянутой руки в перчатке. Дыхание застряло в горле у Элианы. Она отползала, чувствуя под пальцами влажный мох и острые сучья. Камень в кармане жёг ей бедро, словно раскалённый уголёк, его сияние пробивалось сквозь ткань, ложась на земную подстилку трепетным голубым светом.

— Не подходи… — выдохнула она, и её голос прозвучал тонко и жалко, как писк мыши перед удавом.

Незнакомец — стражник, монстр, ангел смерти — не остановился. Его лицо не выражало ни гнева, ни нетерпения. Лишь холодное, почти скучающее превосходство.

— Сопротивление бесполезно. Ты носишь в кармане солнце, не зная, как укрыть его сияние. Для таких, как они, — он коротким движением головы указал на то место, где исчезла тварь, — ты ярче, чем костёр в зимнюю ночь. Отдай его, и я избавлю этот мир от напасти, что сама же на него и навлекла.

Его слова жгли сильнее, чем камень. Она была виновата? Это из-за неё на деревню напали твари? Из-за неё отец сейчас, возможно…

Мысль об отце пронзила её острым шипом страха. Она резко обернулась, вглядываясь в чащу, откуда доносились приглушённые звуки борьбы. Криков больше не было слышно.

— Отец! — вырвалось у неё. Она попыталась вскочить, рвануться назад, по тропе.

Но стражник оказался перед ней мгновенно, словно не делал ни шага, а просто материализовался из воздуха. Он не стал её удерживать. Он просто встал на пути, и одного его вида было достаточно, чтобы её кровь замёрзла.

— Твой предок уже мёртв, — произнёс он без всякой эмоции, констатируя факт, как смену времени года. — Он пал, сражаясь с тем, что пришло по твоему зову. Не усугубляй его жертву своим бессмысленным бегством.

Слёзы хлынули из её глаз сами, горячие и горькие. Нет. Не может быть. Не отец. Сила отчаяния, острая и всепоглощающая, вырвалась из неё наружу. Она не думала, не планировала. Она просто вскрикнула от боли, и камень в её кармане ответил.

Вспышка была не такой ослепительной, как прошлой ночью, но более сконцентрированной. Голубоватая волна энергии ударила от неё, бесформенная и дикая. Она не целилась. Она просто хотела, чтобы этот ужасный, прекрасный кошмар перед ней исчез.

Стражник даже не пошевелился. Он лишь поднял руку вперёд, раскрыв ладонь. Свет, вырвавшийся из Элианы, столкнулся с невидимой стеной в сантиметре от его перчаток. Он не поглотил его, не отразил. Он просто… погасил. Словно задул свечу. Свет рассеялся с тихим шипением, оставив в воздухе запах озона.

На его лице впервые появилось нечто, кроме холодного равнодушия. Лёгкое, едва уловимое удивление, быстро сменившееся оттенком… брезгливости.

— Неотёсанная сила, — произнёс он, и в его голосе впервые послышались нотки чего-то живого — презрения. — Ты тыкаешься ею, как слепой котёнок клубком. Ты даже не понимаешь, что держишь. Отдай.

Он снова шагнул вперёд. Элиана отползла к стволу старого дуба, чувствуя шершавую кору у своей спины. Бежать было некуда. Бороться — бесполезно. Оставалось только одно.

С дрожащими руками она полезла в карман. Его взгляд сразу же стал пристальным, сфокусированным, как у сокола, видящего добычу. Она вытащила камень. Он пульсировал в её ладони мягким, тёплым, живым светом, отбрасывая дрожащие голубые блики на её заплаканное лицо и могучий ствол дуба.

Она смотла на него. Всего лишь вчера это был безмолвный пресс для цветов. А теперь — источник всех её бед. Причина смерти отца. Проклятое наследие матери, нашедшее её.

Рука её дрожала. Она сделала движение, чтобы бросить его этому ледяному воину. Чтобы отдать и получить взамен быструю, чистую смерть, как он и обещал.

Но что-то остановило её. Вспышка памяти. Слова отца всего несколько часов назад: «Она сказала, что он укажет путь».

И тёплый, почти что ласковый свет камня в её руке. Он не чувствовался злом. Он чувствовался… потерянным. И одиноким. Как она.

Она встретилась взглядом со стражником. Его глаза светились в полумраке леса, ожидающие, нетерпеливые.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила она, и её вопрос прозвучал громко в звенящей тишине

Он на мгновение замер, будто вопрос был настолько абсурдным, что его мозгу потребовалось время, чтобы обработать его.

— Моё имя не имеет значения для смертной, — отрезал он.

— Ты хочешь забрать у меня всё, — прошептала она. — Ты объявляешь меня воркой и убийцей. Ты отнял у меня отца. Ты хотя бы скажешь, как тебя зовут, прежде чем забрать последнее, что у меня есть?

Молчание повисло между ними. Где-то вдали прокричала ворона. Стражник смотрел на неё, и в его взгляде что-то шевельнулось. Не смягчение, нет. Скорее, расчётливое любопытство хищника, увидевшего необычное поведение у своей жертвы.

— Каэлан, — наконец произнёс он, и имя прозвучало как скрежет металла по льду. — Стражник Павшего Света, Последний Из Рода Лунных Серафимов. Доволен? Теперь отдай осколок.

Элиана медленно покачала головой. Слёзы ещё текли по её щекам, но в голосе появилась сталь, которую она сама в себе не знала.

— Нет.

Его брови чуть приподнялись.

— Ты отказываешься? После всего, что я сказал?

— Ты сказал, что я украла его. Но я нет. Он сам пришёл ко мне. Много лет назад. Он выбрал меня. — Она сжала камень в кулаке, чувствуя его тепло, текущее в её жилы. — И если я сейчас отдам его тебе, то смерть моего отца будет напрасной. А эти твари… они останутся. И найдут кого-то другого. Я не отдам его. Убей меня, если должен. Но я не помогу тебе.

Она ждала удара. Мгновенной, безболезненной вспышки от его сияющего клинка.

Но удар не пришёл. Каэлан изучал её. Его взгляд скользнул по её сжатому кулаку, по её лицу, искажённому горем и отчаянием, но не покорностью. Он видел не просто испуганную девушку. Он видел решимость. Глупую, самоубийственную, но решимость.

И в этот миг из чащи донёсся звук. Не шелест тварей. А тяжёлый, хриплый кашель. И слабый, но узнаваемый голос:

— Элиана…?

Сердце её ёкнуло. Отец! Он жив!

Она рванулась было на звук, но Каэлан был быстрее. Его рука в перчатке схватила её за запястье. Прикосновение было холодным, как сталь на зимнем морозе.

— Не двигайся, — его голос прозвучал тихо, но с новой, опасной интонацией. Он прислушивался.

И тогда они услышали это. Тихий, склизкий, шелестящий звук. Не один. Не два. Со всех сторон. Ветви деревьев закачались без ветра. Тени между стволами сгустились, поползли.

Их было много. Целый выводок. И они шли на свет камня.

Каэлан выругался на языке, который она не знала, но который звучал как падающие камни и ломающиеся кости.

— Идиотка, — прошипел он, обращаясь к ней, и впервые в его голосе зазвучала ярость. — Ты своим упрямством призвала всю стаю. Теперь мы все умрём.

Он отпустил её запястье и развернулся, поднимая свой светящийся клинок. Его осанка изменилась — от холодной уверенности к готовности к последнему бою.

— Заберись на дерево, — бросил он ей через плечо. — Если сможешь продержаться до рассвета, возможно, они отступят. Но не надейся.

Элиана, всё ещё цепенея от ужаса и внезапной надежды, услышав голос отца, посмотрела на него, потом на сгущающиеся вокруг тени.

— А… а ты?

Он окинул её взглядом, полным язвительной насмешки.

— Я исполню свой долг. Буду защищать Осколок до конца. Пусть даже от той, кто им так глупо распоряжается.

И тогда тени напали.