Хранительница Лунного Камня

Глава 5: Танец Света и Тьмы

Мир взорвался хаосом.

Тени, словно жидкая тьма, хлынули на них из подлеска. Их было не счесть — пустые глаза, клыки, отливавшие синевой, и тихий, леденящий душу шелест.

Каэлан встретил их, как встречает ураган утёс. Он не стоял на месте. Он двигался, и это было похоже на смертельный танец. Его клинок из чистого света описывал в воздухе сложные, красивые и страшные дуги. Он не рубил наугад — каждый удар был точен, смертелен и экономичен. Твари, которых он касался, не испарялись и не умирали в муках. Они просто переставали быть, аннигилируемые высшей силой его оружия.

Он был прекрасен. Ужасающе, потусторонне прекрасен в этом акте уничтожения. Он был самой смертью, облечённой в серебро и свет.

Элиана, прижавшись к дубу, не могла оторвать глаз. Её охватил одновременно восторг и первобытный ужас. Этот… Каэлан… он мог убить её в мгновение ока. И теперь он сражался за её жизнь. Нет. Не за её жизнь. За камень в её руке.

— Элиана!

Слабый крик отца заставил её очнуться. Она обернулась и увидела его. Он стоял спиной к огромному валуну, отбиваясь окровавленным молотом от двух тварей. Он был ранен — на его плече темнело кровавое пятно, а двигался он скованно. Лошадь и телега исчезли, вероятно, обратившие в бегство или растерзанные.

«Заберись на дерево», — сказал Каэлан. Но она не могла. Не могла оставить отца.

Сжав камень так, что его грани впивались в ладонь, она сделала шаг вперёд. Потом другой. Страх сковывал её, но вид отца, сражающегося в одиночку, был сильнее.

Одна из тварей, отвлечённая яростью Гаррета, отклонилась и учуяла её. Её безглазая морда повернулась к Элиане, почуяв более лёгкую добычу и более яркий свет. Она отлила от Гаррета и поползла к ней.

— Нет! — закричал кузнец, пытаясь пробиться сквозь другую тень, но та яростно атаковала его, со спины.

Элиана отступала, натыкаясь на ветки. Тварь приближалась. Она чувствовала её ледяное дыхание, пустоту, исходящую от неё, жаждущую поглотить её тепло, её жизнь, её свет.

«Помоги!» — взмолилась она мысленно, не зная, к кому обращаться — к камню, к богам, к странному стражнику.

И камень ответил.

Тепло в её руке сменилось жаром. Голубой свет хлынул из меж её пальцев, заливая всё вокруг. Но на этот раз он не вырвался неконтролируемой волной. Он… сфокусировался. Её паника, её желание защититься, её воля к жизни — всё это слилось в единый порыв, и камень послушался.

Свет ударил в тварь не широким фронтом, а тонким, острым лучом, словно копьём. Существо вскрикнуло — пронзительно, противно — и отпрянуло, на его боку дымилась чёрная рана. Оно не исчезло, но было ранено. Свет Элианы мог причинить им боль!

Ошеломлённая собственным действием, она застыла на месте. Это было не так, как в прошлый раз. Она не просто выпустила силу. Она её… направила.

Это мгновение нерешительности стало роковым. Раненая тварь снова ринулась вперёд. А с другой стороны на неё набросилась ещё одна, привлечённая вспышкой.

Элиана вскрикнула, закрывая лицо руками. Она не успевала среагировать.

Но прежде чем тени достигли её, между ними и ею возникла серебряная стена. Каэлан.

Он появился так быстро, что казалось, будто он телепортировался. Его плащ взметнулся. Одним плавным движением он парировал атаку первой твари, развернулся и вонзил клинок во вторую. Оба существа исчезли.

Он стоял к ней спиной, его дыхание было ровным, но на его идеальных доспехах теперь были царапины, а на щеке — тонкая кровавая полоска.

— Я сказал, заберись на дерево, смертная! — его голос гремел, заглушая шелест тьмы. — Твои жалкие попытки помочь лишь мешают!

— Мой отец! — крикнула она в ответ, pointing дрожащей рукой к валуну. — Он ранен!

Каэлан бросил короткий, оценивающий взгляд через плечо в сторону Гаррета, который едва держался, отбиваясь от очередного нападения.

Лицо стражника исказила гримаса ярости и раздражения. Он оказался в ловушке. Он не мог позволить носительнице Осколка погибнуть, но и не мог бросить её, чтобы спасти другого смертного.

— Проклятье! — выдохнул он.

Он сделал нечто неожиданное. Вместо того чтобы продолжать рубить тварей, он вонзил клинок в землю у своих ног.

— Держись за меня! — скомандовал он Элиане.

Не понимая, но повинуясь, она ухватилась за его плащ. Кожа на его доспехах была ледяной.

Каэлан поднял руки, и его глаза загорелись ярче клинка. Он что-то прокричал на том же древнем, каменном языке. Воздух вокруг них затрепетал. Свет от его клинка, воткнутого в землю, разошёлся по округе, формируя вокруг них массивное кольцо из сияющих рун на земле.

Твари, ринувшиеся вперёд, ударились о невидимую стену, образованную светящимся кругом. Они отскакивали от него с шипением и визгом, не в силах прорваться внутрь.

— Это ненадолго, — сквозь зубы произнёс Каэлан, и на его лбу выступили капли пота. Поддерживание круга, казалось, требовало от него огромных усилий. — Твой предок. Где он?

Элиана, дрожа, указала направление. Каэлан кивнул.

— Иди к нему. Быстро. Коснись его. И не отпускай Осколок.

Она бросилась вперёд, внутри круга. Твари метались за его пределами, как акулы вокруг лодки.

Она подбежала к отцу. Он опустился на одно колено, опираясь на молот, его дыхание было хриплым.

— Птичка… — прошептал он, увидев её.

— Держись за меня, отец! — она обняла его за плечи.

В тот миг, когда её рука, сжимающая камень, коснулась его тела, кольцо света вокруг Каэлана вспыхнуло ослепительно ярко. Стражник издал короткий, сдавленный cry, и…

Мир пропал.

Не стало леса. Не стало тварей. Не стало света и тьмы.

Был только стремительный, оглушительный вихрь цвета и звука. Их куда-то тянуло, вытягивало, как нить из клубка. Элиана чувствовала, как её кости скрипят, а сознание уплывает. Она изо всех сил вцепилась в отца и в тёплый камень в своей ладони.

Падение длилось вечность и мгновение одновременно.

И затем всё остановилось.

Тишина. Глубокая, оглушительная тишина.

Элиана открыла глаза. Она лежала на холодном каменном полу, прижимая к себе потерявшего сознание отца. Рука её всё ещё сжимала камень, но тот теперь лишь слабо теплился.

Они находились в небольшой пещере или гроте. Свет пробивался откуда-то сверху, освещая стены, покрытые мхом. Было сыро и холодно.

И прямо перед ними, опираясь на свой клинок и тяжело дыша, стоял Каэлан. Его ослепительные доспехи потускнели, плащ порвался в нескольких местах. Он выглядел… истощённым. Человечным.

Он медленно обернулся, и его изумрудные глаза встретились с её взглядом. В них не было ни гнева, ни презрения. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

— Добро пожаловать в моё убежище, — прохрипел он. — Теперь вы оба мои пленники. Поздравляю..