Хранительница Лунного Камня

Глава 7: Слова, высеченные из света

Время в пещере текло иначе. Без солнца и звёзд невозможно было сказать, день на улице или ночь. Элиана дремала урывками, просыпаясь от каждого шороха и стона отца. Гаррет приходил в себя медленно. Лихорадка схватила его, и он бредил, вскрикивая во сне, зовя то её, то её мать.

Каэлан не двигался. Он сидел в своей нише, словно статуя, погружённая в глубокую медитацию. Лишь изредка едва заметное свечение его глаз под закрытыми веками намекало, что он не просто статуя из камня и серебра.

Элиана была одна со своими страхами. Она разорвала подол своей юбки, смочила тряпку в воде, сочившейся по стене, и пыталась сбить жар у отца. Её собственное тело ныло от усталости и напряжения.

В один из моментов, когда Гаррет погрузился в более-менее спокойный сон, она отползла от него и села спиной к стене, напротив молчаливого стража. Она смотрела на него, на его идеальные, невозмутимые черты, и в ней копились вопросы. Страх постепенно начал сменяться любопытством. Голодным, опасным любопытством.

— Ты спишь? — тихо спросила она, её голос прозвучал хрипло от долгого молчания.

Никакой реакции. Она уже хотела замолчать, решив, что он её игнорирует, когда его губы едва заметно дрогнули.

— Серафимы не спят. Мы медитируем. Восстанавливаем силы.

— О… — она не знала, что сказать. — Спасибо. За отца.

Он медленно открыл глаза. Их зелёный свет в полумраке был не таким ослепительным, более приглушённым.

— Не благодари. Это была необходимость, а не доброта.

— Всё равно. Ты спас его.

Он промолчал, снова закрыв глаза, давая понять, что разговор окончен. Но Элиана не сдавалась. Тишина и неизвестность сводили её с ума.

— Что… что это были за твари? Кто их послал?

Каэлан вздохнул, словно уступая назойливому ребёнку.

— Гончие Бездны. Порождения великой Тьмы, что поглотила мой мир. Их посылают на охоту. На охоту за светом. За такими, как ты.

— За мной? Но почему? Я же ничего не сделала!

На его губах промелькнула едва уловимая улыбка, лишённая всякой теплоты.

— Ты носишь в себе частицу самого сердца Сильмерила. Для них это как сигнальный костёр в ночи. Они будут преследовать тебя, пока не уничтожат или не поглотят. Это их природа.

Элиана сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— А ты? Ты тоже… охотишься за мной?

Он снова открыл глаза и посмотрел на неё прямо. Его взгляд был тяжёлым, невыносимым.

— Мой долг — уничтожить Осколок. И того, кто к нему прикоснулся. Чтобы его сила не досталась Тьме. Чтобы не повторилась участь моего мира.

— Но… но ты же не уничтожил меня. И не забрал камень.

— Потому что ты — аномалия, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нота почти что научного интереса. — Осколок никогда не выбирал смертного. Его сила должна была испепелить тебя при первом же прикосновении. Но ты жива. Более того, ты научилась… тыкаться ей, как палкой. Это… любопытно.

«Любопытно». Он говорил о её жизни и смерти как об интересном эксперименте.

— Что будет, когда тебе станет неинтересно? — спросила она, пряча дрожь в голосе.

— Тогда я исполню свой долг, — он ответил без колебаний.

В пещере снова повисло молчание, но на этот раз оно было иным. Он сказал ей правду. Чёрную, ужасную, но правду. Он был её тюремщиком и палачом, просто приведение казни было отложено.

Внезапно Гаррет застонал и зашевелился. Его глаза открылись, они были мутными от лихорадки, но в них светилось сознание.

— Элиана…? — он попытался приподняться, но застонал от боли.

— Я здесь, отец! — она бросилась к нему, забыв о стражнике. — Не двигайся. Ты ранен.

— Где мы? Что… что случилось? — его взгляд блуждал по сводам пещеры, останавливаясь на светящихся рунах.

— Мы в безопасности, — успокаивала она его, гладя по руке. — Нас… спасло.

Взгляд Гаррета упал на фигуру Каэлана в глубине пещеры. Он замер, и по его лицу пробежала тень страха и узнавания.

— Он… — прошептал кузнец. — Он из её мира. Из мира твоей матери.

Каэлан, услышав это, медленно повернул голову. Его глаза сузились.

— Что ты знаешь о её мире, смертный? — его голос прозвучал тихо, но властно.

Гаррет попытался выпрямиться, опираясь на локоть. Его лицо исказилось от боли, но в глазах горела решимость.

— Я знаю, что она бежала оттуда. Что её преследовали. Что она была… как ты. И что она сказала, что её мир пал во тьму. Она молилась, чтобы свет её дома никогда не нашёл её снова.

Каэлан поднялся. Он был невероятно высоким и в низкой пещере казался гигантом. Он подошёл к ним, и Элиана невольно прикрыла отца собой.

— Она была из Сильмерила? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодности. Что-то острое, почти жаждущее.

— Она не назвала имени, — ответил Гаррет, глядя на него прямо. — Но да. Она была из мира света. И она сказала, что тьма поглотила его. И что если свет найдёт её здесь, это принесёт гибель и нам.

Каэлан задумался, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел вглубь веков.

— Были те, кто сбежал. Немногие. Разбросанные по мирам. — Он посмотрел на Элиану, и его взгляд был теперь иным — оценивающим, пересматривающим. — Возможно… возможно, в тебе течёт их кровь. Кровь моего народа. Это объясняет многое. Почему Осколок принял тебя. Почему ты не умерла.

Элиана смотрела то на отца, то на него. Кровь серафимов? В ней?

— Но… мама не была бессмертной. Она умерла от лихорадки, как все…

— Сила могла ослабеть в чужом мире, — пробормотал Каэлан, больше себе, чем им. — Разбавиться. Но искра осталась. И Осколок её узнал.

Он повернулся и снова ушёл в свою нишу, погрузившись в размышления. Но атмосфера в пещере изменилась. Он больше не смотрел на Элиану как на вора или насекомое. Он смотрел на неё как на загадку. Как на возможного потомка своего павшего народа.

И в этом, как ни парадоксально, была крупица надежды.