Хранительница Лунного Камня

Глава 9: Тени прошлого

Тишина в пещере стала иной. Теперь её нарушало не только тяжёлое дыхание Гаррета, но и тихое, сосредоточенное жужжание энергии. Элиана сидела в центре грота, с закрытыми глазами, на лбу у неё выступили капельки пота. Перед ней, на ладони, пульсировал тот самый неровный комочек света. Он уже не прыгал, как испуганный светлячок, а висел более-менее устойчиво, его форма стала чуть более округлой.

— Не концентрируйся на удержании, — раздался голос Каэлана. Он стоял у стены, скрестив руки, наблюдая за ней с холодной, неумолимой критичностью оценщика. — Концентрируйся на его сути. Он — часть тебя. Ты не держишь свою руку, ты просто знаешь, что она есть.

Элиана кивнула, не открывая глаз. Она пыталась. Это было невероятно сложно — удерживать свет и одновременно не «держать» его. Как отпустить и контролировать одновременно. Её мышцы ныли от напряжения, а в висках стучало.

— Достаточно, — сказал Каэлан. — Теперь измени форму. Сделай из него не сферу. Сделай… клинок.

Её глаза распахнулись от ужаса. Клинок? Тот самый, что он использовал, чтобы уничтожать тварей? Тот, что мог резать плоть и… и всё остальное?

— Я не могу! — выдохнула она, и световой комочек на её ладони затрепетал и рассыпался.

— Почему? — он сделал шаг вперёд. — Боишься поранить себя? Боишься силы, что в твоих руках? Это единственная причина, по которой ты до сих пор жива, смертная. Твой страх сдерживает тебя. Но рано или поздно он перестанет это делать. И тогда ты взорвёшься изнутри, уничтожив всё в радиусе мили.

Его слова были как удар хлыста. Она сжала кулаки.

— Я не хочу создавать оружие.

— Это не оружие! — его голос прогремел под сводами пещеры, заставив её вздрогнуть. Гаррет на своём ложе застонал. — Это сила! Инструмент! Им можно резать хлеб или горло. Выбор всегда за тем, в чьих руках он находится. Твой страх перед ним — это и есть то, что делает его опасным. Давай, пробуй еще раз.

Он не кричал, но в его тихом, шипящем приказе была такая непререкаемая власть, что она повиновалась почти машинально. Она снова закрыла глаза, сжала в руке камень и попыталась представить. Но в её воображении возникал лишь тот самый ослепительный клинок Каэлана, несущий уничтожение.

Её собственный свет на ладони затрепетал, заискрился, вытянулся в нечто длинное и острое, но тут же сколлапсировал с тихим хлопком, обдав её лицо тёплым ветерком.

— Не мой клинок! — рявкнул Каэлан. — Твой! Какой ты его видишь? Короткий? Длинный? Кривой? Прямой? Он должен быть продолжением твоей воли, а не пародией на мою!

Элиана дышала прерывисто. Она была на грани слёз от разочарования и усталости. Она снова попыталась. На этот раз она представила не оружие убийства. Она представила… инструмент. Тот, которым её отец подрезал ветки в саду. Острый, удобный, знакомый.

Свет на её ладони отозвался. Он вытянулся, застыв в форме короткого, слегка изогнутого серпа. Он дрожал, края его были размыты, но это был именно серп. Инструмент. Не оружие.

Она открыла глаза и с изумлением смотрела на своё творение.

Каэлан изучающе смотрел на него. На его лице не было ни одобрения, ни порицания.

— Неэффективно для боя, — констатировал он. — Но форма устойчива. Ты поняла принцип. Теперь рассей его.

Она кивнула и отпустила образ. Свет рассеялся. Она чувствовала себя истощённой, будто таскала весь день мешки с мукой.

— Хватит на сегодня, — сказал Каэлан, поворачиваясь к ней спиной. — Ты исчерпала свой лимит. Дальнейшие попытки приведут к обратному эффекту.

Элиана опустилась на пол, прислонившись спиной к холодному камню. Её руки дрожали.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросила она. — Учишь меня? Если я стану сильнее, тебе же будет сложнее меня… убить.

Он не оборачивался.

— Есть два варианта развития событий. Первый — я убиваю тебя здесь и сейчас, забираю Осколок и пытаюсь уйти. Но после вчерашнего перехода и стычки я не уверен, что смогу уйти далеко. Гончие уже чуют нас. Шансы не в мою пользу.

— А второй? — прошептала она.

— Второй — я делаю из тебя не маяк, привлекающий внимание, а… скалу, о которую разбиваются волны. По крайней мере, на время, для того, чтобы добраться до места, где можно безопасно уничтожить Осколок. Твоё выживание пока что совпадает с моими целями. Не более того.

Его слова были безжалостны и логичны. И от этого становилось ещё страшнее. Он не стал относиться к ней мягче. Он просто пересчитал шансы.

— А мой отец? — спросила она. — Его выживание тоже совпадает с твоими целями?

Каэлан повернул голову, бросив на неё взгляд через плечо.

— Его присутствие — это помеха. Но его смерть — это noise, который привлечёт ненужное внимание. Пока он молчит и не мешает, он может жить.

В этот момент Гаррет зашевелился и сел, опираясь на здоровую руку. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным. Он слышал последнюю фразу.

— Я всегда славился своей молчаливостью, — хрипло произнёс он, глядя прямо на Каэлана. — И тем, что не мешаюсь под ногами. Но одно я скажу. Тронь мою дочь — и я найду способ превратиться в очень громкий и неприятный грохот.

Каэлан и Гаррет смерили друг друга взглядами — взглядом бессмертного воина и взглядом смертного кузнеца. И в этой тихой пещере, в свете рун, между ними пробежала искра непонимания и настороженного уважения.

— Предпринято к сведению, смертный, — наконец произнёс Каэлан и отвернулся.

Элиана подползла к отцу, помогая ему пить воду из их скудных запасов.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как после драки с медведем, — он попытался улыбнуться, но это вышло болезненно. — Что… что происходит, птичка? Что он с нами делает?

— Он учит меня, — тихо ответила Элиана. — Учит контролировать то, что внутри.

Гаррет посмотрел на её усталое, осунувшееся лицо, на дрожащие руки.

— А ты хочешь этому учиться? У него?

Она замешкалась. Нет, она не хотела. Она хотела, чтобы всё вернулось назад. К её цветам, к её тихой жизни. Но этой жизни больше не было.

— У меня нет выбора, отец. Это единственный способ выжить.

Гаррет тяжело вздохнул и кивнул, глядя на высокую, неподвижную фигуру у стены.

— Тогда учись, дочка. Учись быть сильной. Сильнее его. На всякий случай.

И в его глазах она увидела не страх, а ту самую стальную решимость, что заставляла его снова и снова поднимать кузнечный молот над раскалённым металлом. Он не сдавался. И она не должна.