Хранительница Лунного Камня

Глава 12: Проход сквозь мглу

Час прошёл в напряжённой тишине. Элиана съела немного сушёного мяса и хлеба, стараясь не думать о том, что их ждёт снаружи. Гаррет, немного окрепший, молча проверял обмотки на своей ране, время от времени бросая на Каэлана тяжёлые, полные недоверия взгляды.

Стражник игнорировал его. Он стоял у самой дальней, тёмной стены пещеры, где свет рун был слабее. Его рука лежала на шершавом камне, и он что-то беззвучно шептал, словно разговаривая с самой горой.

— Готовьтесь, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Защита пещеры ослабевает. Они уже близко. Мы выходим.

— Куда? — спросил Гаррет, с трудом поднимаясь на ноги. Элиана тут же подскочила, чтобы поддержать его.

— В горы. К Чёрным Вратам.

По лицу Гаррета пробежала тень страха.

— Но это же… легенды. Гибельное место. Никто не возвращался оттуда живым.

— Именно поэтому там и можно укрыться, — холодно парировал Каэлан. — Тьма не любит те места, где когда-то была уничтожена. Там ещё витает эхо древнего света. — Он наконец обернулся. Его взгляд упал на Элиану. — Ты будешь идти первой. Твой щит должен быть поднят постоянно. Малейшая брешь — и они нас почуят.

— А если я не смогу? Если я устану? — спросила она, чувствуя, как подкашиваются ноги от одной только мысли о таком напряжении.

— Тогда мы умрём, — ответил он просто. — Держись рядом со мной. Не дальше чем на три шага. Свет моего клинка будет тебе ориентиром. Иди на свет. Ни на что не отвлекайся.

Он повернулся к стене и провёл рукой по камню. Руны под его пальцами вспыхнули ярко-синим, затем побелели и начали гаснуть одна за другой. С каждой угасшей руной воздух в пещере становился тяжелее, гуще. Элиана почувствовала, как на её только что отстроенный ментальный щит лёг невидимый груз. Снаружи что-то ждало. Что-то большое и голодное.

С последней угасшей руной пещера погрузилась в почти полную тьму. Светился только клинок Каэлана, который он держал перед собой, — ровный, холодный маяк в наступающей мгле.

— Теперь, — сказал он, и его голос прозвучал приглушённо, словно ватой.

Он шагнул вперёд — и каменная стена перед ним поплыла, заколебалась, как вода в озере, и расступилась, образуя низкий арочный проход. Оттуда потянуло ледяным ветром, пахнущим прелыми листьями и озоном.

— Вперёд! — скомандовал Каэлан.

Элиана, крепче сжав руку отца, сделала шаг в проход.

Их сразу же накрыла слепая, густая мгла. Не ночная тьма, а нечто живое и вязкое, что оседало на коже противной сыростью и лезло в лёгкие. Видимость была нулевой. Только свет клинка Каэлана, идущего прямо за ней, освещал её ноги и нес

колько сантиметров земли под ними. Казалось, они шли по узкому коридору из чёрного бархата.

И сразу же на них обрушился шум. Не физический, а ментальный. Десять, сто, тысяча шёпотов сразу. Они ползли из мглы, скреблись в её щит, как когтями.

…устала… одиноко… брось их… он тебя убьёт… всё равно убьёт… мы спасём… мы обнимем… …папа… птичка… помоги… больно… — это был голос отца, но искажённый, полный страдания. …Каэлан… я жду… почему ты не спас… я так ждала тебя… — это был новый голос, женский, полный боли и любви.

Элиана вздрогнула и чуть не оглянулась на стража, но вовремя остановилась. Она чувствовала, как по её щиту пробежала трещина от этого последнего голоса. Она увидела, как свет клинка позади неё дрогнул.

— Не слушай! — его голос прозвучал сдавленно, почти с болью. — Иди!

Она стиснула зубы и попыталась отсечь всё, сфокусировавшись только на свете перед собой. Она шла, почти таща за собой отца, который тяжело дышал, но молчал, понимая, что любой звук может быть опасен.

Но Тьма не сдавалась. Образы становились ярче. Она увидела свою мать, протягивающую к ней руки. Увидела свой дом в Атертоне, целый и нетронутый, с дымком из трубы. Услышала знакомый смех соседей. Искушение было таким сладким, таким реальным…

Внезапно свет клинка перед ней исчез.

Элиана замерла, охваченная паникой. Она обернулась — и не увидела ничего, кроме непроглядной мглы. Каэлан исчез. Отец… отец тоже куда-то пропал, его руки больше не было в её руке.

— Отец? — отчаянно прошептала она. — Каэлан?

В ответ только шепот зазвучал громче, торжествующе.

…осталась одна… бросили… всё кончено… отдайся…

Её щит трещал по швам. Она чувствовала, как холодная пустота подбирается к самому её сердцу. Она была одна. Совсем одна.

И в этот миг отчаяния она вдруг почувствовала слабое, но упрямое тепло в кармане. Камень. Осколок Сердца Луны. Он pulsировал, словно пытаясь что-то сказать ей.

Вместо того чтобы пытаться удержать весь щит, она сделала то, чему научил её Каэлан — сфокусировалась. Она вложила всю свою волю, всю свою тоску по свету в одну-единственную мысленную вспышку. Не для атаки. Для сигнала.

Я здесь!

Тепло в кармане вспыхнуло в ответ ослепительным голубым светом, который на мгновение разорвал мглу вокруг неё. И в этом всплеске света она увидела его.

Каэлан стоял всего в двух шагах от неё, его лицо было искажено внутренней борьбой, а клинок был опущен. Но её вспышка заставила его вздрогнуть. Его глаза встретились с её взглядом. И в них она увидела не холодного стража, а того самого человека, который только что услышал голос из прошлого.

Он резко встряхнулся, и его клинок вспыхнул с новой силой.

— Ко мне! — его голос был хриплым, но твёрдым.

Она рванулась на свет, и через шаг вновь упёрлась в спину отца, который стоял, закрыв лицо руками, но не сдвинувшись с места.

Каэлан протянул свободную руку, и его пальцы сжали её запястье. Прикосновение было ледяным, но твёрдым и реальным. Якорем.

— Дальше не отпускай, — бросил он ей, и в его голосе слышалось нечто новое — не приказ, а… просьба.

Он развернулся и, не отпуская её руки, поволок их за собой. Свет его клинка резал мглу, которая теперь отступала с зудливым шипением, словно обожжённая.

Впереди показался ещё один свет — не искусственный, а естественный. Слабый, серый, но настоящий. Свет дня.

— Беги! — крикнул Каэлан.

Они вывалились из мрачного туннеля на заросший папоротником склон, падая на колени и жадно глотая холодный, чистый горный воздух. Элиана оглянулась. За ними зияла тёмная расщелина в скале, из которой ещё вытекали клубы той самой мглы. Но они не выходили наружу, словно упираясь в невидимую преграду.

Каэлан, не выпуская её руки, поднял клинок и что-то резко прокричал на своём языке. Воздух у входа в расщелину задрожал, и проход схлопнулся, превратившись обратно в обычную каменную стену.

Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием.

Они были на узкой тропе, вившейся по краю глубокого ущелья. Кругом высились остроконечные пики, утопавшие в облаках. Было холодно, ветрено и невыразимо прекрасно после той удушающей темноты.

Каэлан наконец отпустил её руку. Он стоял,