Хранительница Лунного Камня

Глава 13: Эхо великой битвы

Дорога к Чёрным Вратам заняла остаток дня. Тропа была узкой и коварной, местами совсем исчезая, заставляя их карабкаться по голым скалам. Каэлан шёл первым, его бесшумные шаги находили опору там, где, казалось, её быть не могло. Элиана шла следом, стараясь не смотреть в зияющую рядом пропасть и придерживая отца, который молча переносил боль и усталость, стиснув зубы.

Чем ближе они подходили, тем грандиознее и мрачнее вырисовывались руины. Каменные блоки, из которых были сложены стены и колонны, были огромны, каждый размером с деревенский дом. На их поверхности угадывались остатки барельефов — стилизованные солнца, луны, звёзды, но всё было изуродовано глубокими бороздами, словно по камню прошлись когти исполинских зверей. Воздух был неподвижным и густым, пахнущим остывшим пеплом и древностью.

Они вошли под сень разрушенной арки, и Элиану охватило странное чувство. Давление, которое она чувствовала со стороны Тьмы, исчезло. Но его сменила другая тишина — не просто отсутствие звука, а глубокая, всепоглощающая тишина места, где жизнь остановилась много веков назад. Даже ветер не решался заходить сюда, обтекая руины по краям.

— Мы здесь, — беззвучно произнёс Каэлан, останавливаясь посреди огромной площади, вымощенной тем же чёрным камнем. — Можно ослабить щит. Здесь их влияние не действует.

Элиана с облегчением «отпустила» ментальную стену. Головная боль, которую она даже не осознавала, сразу же отступила. Она чувствовала себя истощённой, но в безопасности. Впервые за долгое время — в полной, абсолютной безопасности.

Гаррет опустился на обломок колонны, с трудом переводя дыхание.

— Что это за место? — спросил он, озираясь по сторонам с суеверным страхом.

— Могила, — коротко ответил Каэлан. Он прошёл к центру площади и опустился на одно колено, проводя рукой по каменным плитам. — Здесь пали лучшие из нас. Они держали оборону, пока остальные отступали. Их жертва… отравила это место для Тьмы навеки. Они не могут сюда ступить. Их воля не проникает сквозь печать жертвенной крови.

Он говорил тихо, и его голос, обычно такой твёрдый и металлический, теперь звучал приглушённо, с неподдельной, древней скорбью.

Элиана подошла ближе. Теперь она разглядела, что на плитах под ногами были высечены не просто узоры, а тысячи имён. Они шли строками, рядами, уходя в даль площади — бесконечный список тех, кто остался здесь навсегда.

— Они все… Серафимы? — прошептала она.

Каэлан кивнул, не поднимая головы.

— Мои братья и сёстры. Мои друзья. Мой командир. — Он замолчал на мгновение, и его спина напряглась. — Я должен был быть среди них. Но меня вызвали назад, в Сильмерил, для защиты Жрицы… — Его голос сорвался. — Иногда я думаю, что их участь была милосерднее.

Элиана не знала, что сказать. Она смотрела на этого могущественного, почти бессмертного воина, который вдруг показался ей невероятно усталым и одиноким. Он был последним, кто помнил эти имена. Последним, кто хранил память об этой битве.

Она медленно опустилась на колени рядом с ним и осторожно, почти благоговейно, коснулась ладонью одного из имён. Камень был ледяным.

И тогда она почувствовала это.

Не голос. Не образ. Эхо.

Вспышка ослепительного света. Рёв сходящихся с небес пламенных колесниц. Клич на языке, который она не понимала, но в котором слышалась отчаянная решимость. И тень — огромная, бесформенная, ползущая по склону, пожирающая свет и жизнь.

Она отдёрнула руку, как от огня. Эхо исчезло.

Каэлан поднял на неё глаза. В них не было удивления.

— Ты чувствуешь это, да? — спросил он. — Кровь в тебе отзывается. Это место всё ещё хранит память о последней битве. Для таких, как мы, оно… живо.

— Это было ужасно, — выдохнула она.

— Это была война, — поправил он, поднимаясь. — А на войне бывает только ужасно. Или прекрасно. В зависимости от того, на чьей ты стороне. — Он отошёл от неё, его фигура снова стала прямой и отстранённой. Маска была надета. — Ищите место для ночлега. Здесь есть уцелевшие покои. Безопасные.

Он ушёл вглубь руин, оставив их одних.

Элиана и Гаррет молча обустроили ночлег в небольшом

омещении без крыши, но с целыми стенами. Они развели маленький костёр из сухих веток, принесённых снаружи, и съели последние крохи их скудных запасов.

Когда Гаррет уснул, Элиана вышла на площадь. Луна, полная и холодная, освещала чёрные плиты, и высеченные имена казались серебряными шрамами на лике ночи.

Она нашла Каэлана стоящим на краю обрыва, смотрящим в даль, на звёзды. Он не двигался, слившись с тенями руин.

— Ты не должен был выжить, — тихо сказала она, останавливаясь позади него. — Но ты выжил. И теперь ты здесь. И я здесь. Может быть, в этом есть смысл? Не только в долге и уничтожении?

Он не обернулся.

— Смысл? — он произнёс это слово с горькой иронией. — Смысл в том, чтобы исправлять ошибки. Моя ошибка — в том, что я жив. Твоя — в том, что ты носишь Осколок. Исправление — это единственный смысл, который у нас остался.

— А если это не ошибка? — настаивала она. — Если всё так и должно было случиться? Если мы можем… помнить их? — Она кивнула в сторону площади с именами. — Не просто хранить память, а сделать так, чтобы их жертва не была напрасной? Не уничтожать последние остатки света, а защищать их?

Он наконец повернулся к ней. Лунный свет освещал его строгое, прекрасное лицо.

— Ты говоришь как ребёнок, который верит в сказки. Свет привлекает Тьму. Это закон. Единственный способ остановить её — погасить свет. Всё остальное — наивные мечты.

— А ты разве не свет? — бросила она ему вызов. — Ты светишься! Твой клинок, твои глаза! Ты не погас! Почему я должна?

Он смотрел на неё, и в его взгляде шла борьба. Борьба между долгом, высеченным в его сознании веками, и чем-то новым, тревожным, что привнесла эта упрямая смертная.

— Потому что я — страж. А ты — аномалия, — наконец выдохнул он. — И рано или поздно одна из нас должна исчезнуть.

Он снова отвернулся к звёздам, давая понять, что разговор окончен.

Элиана не стала настаивать. Она вернулась к костру, но его слова жгли её изнутри сильнее пламени. Он был неправ. Она чувствовала это всем своим существом. И она должна была найти способ доказать это. И ему, и самой себе.