Хранительница Лунного Камня

Глава 22: В пасти у мира

Первым ощущением был холод. Ледяная влага пропитала её платье, заставляя зубы стучать друг о друга. Вторым — боль. Всякая, в каждом мускуле, в каждой кости, как после падения с большой высоты.

Элиана открыла глаза. Над ней было ночное небо, усыпанное чужими, незнакомыми звёздами, собранными в странные, угрожающие созвездия. Она лежала на спине в мелком, ледяном ручье, который тихо журчал меж замшелых камней.

Память вернулась обжигающей волной. Пустота. Аэлин. Разлом. Каэлан…

— Каэлан! — она попыталась вскочить, но тело не слушалось, закружилась голова. Она рухнула обратно в воду, захлёбываясь ледяными брызгами.

— Тихо, птичка, тихо, — знакомый голос, грубый от усталости, прозвучал рядом. Сильные руки подхватили её, помогли сесть. Гаррет. Его лицо в лунном свете было испещрено царапинами, одна щека распухла, но он был жив. Он снял с себя свой потрёпанный плащ и накинул на её дрожащие плечи.

— Отец… — она сглотнула комок в горле. — Где… где мы? Где он?

— Не знаю, дочка, — он покачал головой, и в его глазах читалась та же потерянность. — Мы упали… и очнулись здесь. Его… его с нами нет.

Она сжала кулаки, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы, смешиваясь с ледяной водой. Он остался там. С ней. Один.

— Он сказал… он найдёт нас, — прошептала она, больше для себя, чем для отца.

— Он сказал много чего, — буркнул Гаррет, но без злобы. С констатацией факта. — А пока мы здесь. Где бы «здесь» ни было.

Элиана заставила себя оглядеться. Они находились в небольшом лесу, но деревья были… странными. Стволы их были покрыты не корой, а чем-то вроде бледного, переливающегося перламутром хитина. Листья, серебрящиеся в лунном свете, были идеально круглыми и не шелестели на ветру, а тихо позванивали, словно стеклянные колокольчики. Воздух пах озоном, влажной землёй и чем-то ещё — сладковатым, пряным, незнакомым.

Это был не их мир. Они прошли сквозь печать.

— Нам нужно двигаться, — сказала Элиана, с трудом поднимаясь на ноги. Слабость всё ещё сковала её, но паника и холод заставляли действовать. — Мы не можем оставаться здесь. Мы… мы как маяк для всего, что есть в этом месте.

Она инстинктивно знала это. Даже будучи пустой, выжатой, она чувствовала, как её присутствие, присутствие Осколка в её кармане, нарушает здешнюю реальность. Как камень, брошенный в воду.

Гаррет, хмурясь, кивнул. Он поднял свой верный молот, который, казалось, не покидал его ни при каких обстоятельствах. — Куда идти?

Элиана закрыла глаза, пытаясь прислушаться. Не ушами. Тем, что осталось от её связи с силой. Она была слабой, нитевидной, но она была.

И она почувствовала. Едва уловимое… эхо. Не такое, как в Чёрных Вратах. Более живое. Более… зелёное. Тёплый, спокойный пульс где-то вдалеке. Не враждебный. Притягивающий.

— Туда, — она указала вглубь леса, туда, где деревья сходились в настоящий туннель из переливающихся стволов и звенящих листьев.

Они пошли, пробираясь сквозь незнакомую чащу. Ноги вязли в мягком, упругом мху, который светился слабым голубоватым светом под их ногами. Вокруг порхали светлячки размером с кулак, издавая тихое потрескивание.

Это место было прекрасно. И от этого ещё более жутко.

Они шли час или меньше. Время здесь текло иначе, смазано. Элиана шла, почти не видя дороги, целиком полагаясь на тот внутренний компас, что вёл её к источнику тепла.

И вот лес расступился.

Они вышли на край огромной, залитой лунным светом поляны. Посреди поляны стоял… город.

Но это был не город из камня. Он был выстроен из живых деревьев. Огромные, древние великаны были изогнуты и переплетены ветвями, формирующими стены, башни, мосты. В их стволах были вырезаны окна, из которых лился тёплый, золотистый свет. По мостам из живых корней сновали фигуры — высокие, стройные, движения их были плавными и грациозными. Они напоминали людей, но были невероятно худыми, с кожей цвета тёмного дерева или бледного мха, а их волосы были похожи на струящиеся лианы или плющ.

Эльфы? Или что-то иное?

— Великие леса, — прошептал Гаррет, зачарованно глядя на эту картину. — Я слышал сказки… но чтобы такое…

Их заметили.

Один из стражей на внешнем, живом частоколе, повернул голову в их сторону. Его глаза, большие и совершенно чёрные, блеснули в лунном свете. Он не крикнул, не поднял тревогу. Он просто исчез с поста.

Через мгновение группа таких же существ появилось из-под арки, сплетённой из корней. Они двигались бесшумно, окружая их полукольцом. Их лица были невозмутимыми, но в позах читалась настороженность. Они не поднимали оружия, но Элиана чувствовала исходящую от них силу — древнюю, спокойную, глубокую, как корни тысячелетнего дуба.

Один из них, повыше остальных, с ветвями, усыпанными серебряными цветами, вплетёнными в волосы, сделал шаг вперёд. Его глаза внимательно изучили их — потрёпанных, мокрых, явно чужих.

Он заговорил. Его голос звучал как шелест листьев и журчание ручья. Язык был мелодичным, но совершенно незнакомым.

Элиана покачала головой. — Мы не понимаем.

Существо нахмурилось. Оно повторило фразу, медленнее, но это не помогло.

Тогда Элиана сделала то, на что отважилась инстинктивно. Она не стала пытаться говорить. Она осторожно, стараясь не делать резких движений, вынула из кармана Осколок.

Он был всё ещё тусклым, но в этом месте, на этой поляне, он отозвался слабым, тёплым светом.

Глаза существа расширились. Он внимательно посмотрел на камень, потом на Элиану, и его невозмутимость дрогнула. В его чёрных, как смоль, глазах мелькнуло изумление, узнавание, и… страх.

Он что-то быстро сказал своим спутникам. Те переглянулись, и их напряжённые позы сменились на нечто иное — не враждебность, а… благоговейный ужас.

Существо с цветами в волосах снова обратилось к Элиане. На этот раз он не говорил. Он… протянул руку. Не чтобы взять камень. Он просто коснулся кончиками пальцев своего виска, а затем указал на неё, на камень, и затем — вглубь города.

Приглашение? Или приказ?

Элиана посмотрела на отца. Гаррет пожал плечами, сжимая молот. — Выбора, походу, у нас нет.

Она кивнула и, пряча камень обратно, сделала шаг вперёд. Существа расступились, формируя вокруг них живой коридор, и повели их в свой странный, живой город.

Их вели по извилистым тропинкам, выложенным гладкими речными камнями. Мимо домов, вырезанных в гигантских грибах, мимо фонтанов, из которых била искрящаяся вода, пахнущая мёдом. На них смотрели из окон, с мостов. Взгляды этих существ были полны того же изумления и страха.

Наконец их привели к самому большому дереву в центре города. Его ствол был так широк, что в нём мог бы поместиться весь кузнечный дом Гаррета. В стволе была вырезана арка, завешанная пологом из живых, светящихся орхидей.

Их проводник откинул полог и жестом пригласил войти.

Внутри было просторно и тепло. Воздух пах старым деревом, сушёными травами и тем же сладковатым нектаром. В центре помещения, на низком пне, служившем столом, кто-то сидел.

Это была женщина. Очень, очень старая. Её кожа была похожа на потрескавшуюся кору старого дуба, а волосы — на седой мох, струящийся по плечам. Но глаза… глаза были молодыми. Ярко-зелёными, как молодая листва, и полными такой мудрости и такой печали, что Элиана застыла на пороге.

Старица посмотрела на них. Её взгляд скользнул по Гаррету, задержался на Элиане, и в её зелёных глазах вспыхнуло то же узнавние, что и у стража.

Она медленно подняла руку — тонкую, изогнутую, как сучок, — и поманила их к себе.

И тогда она заговорила. Не на своём языке. На их языке. Голос её был скрипучим, как ветер в голых ветвях, но слова были ясны и понятны.

— Так оно и есть, — прошептала она. — Предсказанное пришло. Носительница Осколка. И с ней… смертный. — Её взгляд упал на Элиану. — Дитя двух миров. Заблудившееся. Потерявшее своего стража.

Элиана почувствовала, как ком подступает к горлу. — Вы… вы знаете о Каэлане? Вы видели его?

Старица покачала головой. — Нет, дитя. Но я чувствую разрыв. Рану в ткани мира, что ты за собой оставила. Твой страж остался по ту сторону. С Той, Что Ждёт.

— Мы должны вернуться! Мы должны помочь ему! — голос Элианы дрогнул.

— Нет, — сказала старица мягко, но непререкаемо. — Путь назад для тебя закрыт. Печать, что привела тебя сюда, была… повреждена в борьбе.