Хранительница Лунного Камня

Глава 25: Отражение в осколках времени

Словно удар обухом по голове. Воздух вырвался из лёгких Элианы. Она смотрела на него, на его израненное, знакомое до боли лицо, и не могла вымолвить ни слова. Это был он. И это был не он.

Его взгляд был чужим. Жёстким. В нём не было ни капли того признания, той хрупкой связи, что успела возникнуть между ними. Была лишь усталая настороженность воина, видящего потенциальную угрозу.

— Каэлан… — это имя сорвалось с её губ шёпотом, полным надежды и смятения.

Его глаза сузились. Лезвие его клинка вышло из ножен ещё на дюйм. Звук скрежетающего металла прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине.

— Откуда ты знаешь это имя? — его голос был низким, опасным. Он бросил быстрый взгляд на своих спутников — таких же напряженных и готовых к бою. — Ответь быстро. Следы тёмных уже рядом.

Гаррет шагнул вперёд, заслоняя дочь, его молот был наготове. — Опусти клинок, приятель. Мы свои.

Каэлан — или тот, кто был на него похож, — лишь усмехнулся, и в его усмешке не было ничего весёлого. — «Свои»? Я никого не знаю в этих пустошах. Особенно тех, кто выходит из нестабильных печалей с именем на устах, которого не должны знать.

Элиана отстранила отца, её собственное смятение начало сменяться холодной яростью. Он не узнавал их. Но почему? Магия? Проклятие? Или… время?

Мысль ударила её, как молния. Межмирье. Пустота. Разлом. Она слышала, как старица говорила, что время в разных слоях реальности течёт по-разному. Что для них прошли месяцы в Эйн-Хадаре… а для него? Сколько времени прошло для него в той серой пустоте, в борьбе с Аэлин?

— Каэлан, послушай меня, — сказала она, делая шаг вперёд, игнорируя направленный на неё клинок. — Это я. Элиана. Мы были в Чёрных Вратах. Мы сражались с Аэлин. Ты остался в разломе… ты сказал, что найдёшь нас.

На его лице промелькнула тень… чего-то. Не узнавания. Скорее, раздражённой боли, как от давно забытой раны. — Чёрные Врата пали век назад. Аэлин… — он произнёс это имя с таким горьким презрением, что Элиана вздрогнула. — Аэлин мертва. Я лично положил конец её страданиям. — Он тряхнул головой, сбрасывая навязчивые мысли. — Твои сказки ничем мне не помогут, девушка. Назови своё настоящее имя и цель.

Век. Он сказал «век».

Ледяная пустота разверзлась у Элианы под ногами. Для него прошло сто лет. Сто лет борьбы, потерь, одиночества. Сто лет, чтобы забыть. Чтобы ожесточиться. Чтобы стереть из памяти несколько дней, проведённых с ней, как незначительный эпизод в вечной войне.

Она увидела это в его глазах. Глубину усталости. Слой за слоем старой боли, похороненной под холодной силой воли. Он был всё тем же стражем. Но его долг больше не был абстракцией. Он был вымотанной, истерзанной реальностью, в которой не было места для «дитяти двух миров» и её отца.

Она поняла. Доказывать что-то сейчас было бесполезно. Опасно.

Она медленно подняла руки, показывая, что не вооружена. — Меня зовут Элиана, — сказала она, заставляя свой голос звучать спокойно. — Это мой отец, Гаррет. Мы… заблудились. Наша печать была атакована. Мы ищем убежище.

Каэлан изучающе смотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, по её простой, поношенной одежде, задержался на её глазах. На мгновение в его собственных изумрудных глубинах мелькнуло что-то… смутное. Как отголосок далёкого сна.

— Заблудились, — повторил он с недоверием. — Через нестабильную печать. В самых негостеприимных землях Межграничья. Очень удобно.

— Не удобнее, чем встреча с вооружённым отрядом, который не представляет, как себя вести с заблудившимися, — парировал Гаррет, всё ещё не опуская молота.

Один из солдат Каэлана, коренастый мужчина с лицом, изуродованным шрамом, хмыкнул. — Капитан, может, хватит болтать? Тёмные могли почуять всплеск. Кончайте с ними, и пошли.

Капитан. Значит, он поднялся по службе за эти годы. Или выжил там, где другие пали.

Каэлан не сводил с Элианы глаз. Он, казалось, что-то взвешивал. — Ты… не похожа на их порождения, — пробормотал он, больше себе, чем им. — И свет от тебя исходит… странный. Чистый.

Он резко вложил клинок в ножны. Его люди переглянулись с удивлением. — Обыскать их

— Он бросил приказ через плечо. — Если чисты — взять с собой. Лагерь рядом. Выясним всё там.

Двое солдат приблизились к ним. Элиана позволила обыскать себя — грубо, но профессионально. Её карман, где лежал Осколок, они проигнорировали — он не излучал ничего, что могло бы их насторожить. Гаррет угрюмо подчинился, не выпуская из рук молот.

— Чисты, капитан, — доложил один из них.

Каэлан кивнул. — Тогда пошли. И быстро.

Он развернулся и пошёл, не оглядываясь, ожидая, что они последуют за ним. Его отряд окружил Элиану и Гаррета, ведя их вниз по склону.

Они шли в гнетущем молчании. Элиана шла, уставившись в спину Каэлана, пытаясь найти в его осанке, в каждом его движении того человека, которого она знала. Он двигался с той же грацией хищника, но теперь в каждом его жесте читалась экономия сил, выверенная до миллиметра эффективность, не оставляющая места ни для чего лишнего. Он был идеальной боевой машиной. И в этом было что-то ужасающее.

Через полчаса они вышли к хорошо спрятанному лагерю, разбитому под нависающей скалой. Несколько палаток, замаскированных под цвет камня, костровище, затушенное угольной пылью. Здесь царил тот же дух — минимализм, эффективность, выживание.

Каэлан указал на небольшую палатку. — Там. Не высовываться. — Он повернулся к уставшему, но бдительному солдату. — Лейтенант, мой доклад. Есть новости?

— Ничего, капитан, — солдат встал по стойке «смирно». — Разведка вернулась. Печать на севере почти развалилась. Тёмные копошатся вокруг, как муравьи у мёда. Ждут, когда она рухнет окончательно.

Каэлан мрачно кивнул, снимая перчатки. Элиана увидела, что его руки были покрыты свежими и старыми шрамами. — Значит, нам туда. Подготовь отряд к выдвижению через час.

— Сэр! — солдат бросил быстрый, любопытный взгляд на Элиану и Гаррета, прежде чем удалиться.

Каэлан прошёл к своему походному столу, разложил карту. Он полностью игнорировал их, погрузившись в планирование.

Элиана не выдержала. — Ты… ты действительно не помнишь нас? — её голос прозвучал тихо, но он заставил его поднять голову.

Он посмотрел на неё, и в его глазах снова промелькнуло то самое раздражение, смешанное с чем-то ещё. — Я помню каждое лицо, что видел за последние сто лет. Каждое имя. Каждую смерть. Ваших среди них нет. — Он ткнул пальцем в карту. — У меня нет времени на игры. Если вы хотите остаться в живых — сидите тихо и не мешайте.

— Мы можем помочь, — настаивала она. — Мы… мы не беспомощны.

Он усмехнулся — коротко, без смеха. — Помочь? В том, куда мы идём? Там даже мои ветераны с трудом выживают. — Его взгляд упал на молот Гаррета. — Ваше железо бесполезно против того, что ждёт там.

— Не только железо, — сказала Элиана. Она не могла раскрыть всё, но должна была дать ему хоть что-то. Нащупать почву. Она протянула руку, концентрируясь. Она не стала вызывать яркий свет — только маленький, тёплый шарик света, похожий на светлячка, замерший у неё на ладони.

Лицо Каэлана застыло. Все его притворное безразличие испарилось. Он выпрямился, его глаза пристально смотрели на свет, потом на неё. В них читалось не просто удивление. А узнавние. Глубокое, инстинктивное, из самых потаённых уголков его памяти.

— Это… — он прошептал. — Откуда ты… это сила…

Он сделал шаг к ней, его рука непроизвольно потянулась, чтобы коснуться света, но он остановил себя.

— Кто ты? — на этот раз в его голосе не было угрозы. Было недоумение. И… надежда? Слабая, едва теплящаяся.

В этот момент раздался крик с поста. — КАПИТАН! ДВИЖЕНИЕ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ! ОНИ ИДУТ!

Каэлан вздрогнул, как от удара током. Его лицо снова стало маской солдата. Надежда погасла, сменившись холодной яростью.

— К оружию! — закричал он своему отряду. — Они идут на лагерь! — Он резко повернулся к Элиане, его глаза горели. — Твои трюки подождут. Если хочешь доказать свою пользу — сейчас самый момент. — Он швырнул ей небольшой, изогнутый кинжал. — Попробуй не умереть.

Он выхватил свой клинок и побежал к краю лагеря, где уже завязывалась перестрелка — тихая, смертоносная, без лишних криков. Свист стрел, приглушённые вздохи, звон стали.

Элиана сжала кинжал в руке. Он был холодным и чужим. Она посмотрела на отца. Его лицо было бледным, но решительным.

— Что будем делать, птичка? — спросил он.

Она посмотрела на спину Каэлана, на то, как он руководил обороной, холодный и эффективный. Сто лет. Сто лет боли.

Она глубоко вздохнула, пряча кинжал за пояс. — Мы будем сражаться, отец. И мы напомним ему, кто мы. — Она посмотрела на свой кулак, где уже теплился готовый к бою свет. — Мы напомним ему любой ценой..