Хранительница Лунного Камня

Глава 28: Прощение и клятва

Сознание возвращалось к Элиане медленно, как сквозь толщу мутной воды. Сначала — боль. Всеобъемлющая, глухая боль в каждой клеточке тела. Потом — звуки. Приглушённые голоса, треск огня, тяжёлое, ровное дыхание рядом. Потом — запахи. Дым, кровь, и… что-то знакомое, успокаивающее. Запах земли и целебных трав.

Она открыла глаза. Над ней было не зелёное небо Межграничья, а знакомый, испещрённый резьбой потолок живого дома. Она была в Эйн-Хадаре. В той же комнате, где выздоравливала.

Она попыталась пошевелиться, и тихий стон вырвался из её губ.

— Тихо, птичка, тихо, — знакомый голос прозвучал рядом. Гаррет сидел на краю её постели, его лицо было осунувшимся от беспокойства, но глаза светились облегчением. — Не двигайся. Ты… ты сильно его потрепала.

Память вернулась обжигающей волной. Печать. Архидемон. Каэлан, падающий под напором тьмы. Её собственная, отчаянная попытка… и всепоглощающая боль.

— Каэлан? — прошептала она, её голос звучал хрипо и чуждо. — Он…?

— Жив, — ответил Гаррет, и в его голосе прозвучала сложная гамма чувств. — Чуть не умер, пытаясь тебя вытащить. Его люди… не все вернулись.

Она закрыла глаза, чувствуя горечь утраты и вины. Она сделала то, что должна была, но цена…

Дверь в комнату открылась. В проёме стоял Каэлан.

Он выглядел… иным. Его доспехи были сняты, заменены на простую одежду из грубой ткани, похожую на то, что носили эльфы. Его руки до локтей были замотаны бинтами, пропитанными зеленоватым соком. Лицо было бледным, уставшим, но… спокойным. Спокойным так, как она не видела его никогда. Ледяная стена в его глазах исчезла. Осталась лишь глубокая, бездонная усталость и… ясность.

Их взгляды встретились. Никто не сказал ни слова.

Гаррет тяжело вздохнул, поднялся и, кивнув Каэлану, вышел из комнаты, оставив их одних.

Каэлан медленно подошёл и опустился на колени у её постели, так что их лица оказались на одном уровне.

— Ты… — он начал и замолчал, словно подбирая слова. — Ты почти уничтожила себя, — сказал он наконец, и его голос был тихим, лишённым прежней стали.

— У нас не было выбора, — прошептала она.

— Всегда есть выбор, — он покачал головой. — Я выбирал долгое время… выбирать неправильно. — Он опустил взгляд на свои забинтованные руки. — Сто лет. Я прожил сто лет в лжи. В боли что я сам себе сотворил. Я… я стёр тебя. Потому что воспоминаяния о тебе, о том, что я почти сделал… оно было невыносимым. Проще было поверить, что тебя никогда не было.

Он поднял на неё глаза, и в них стояла такая невыносимая боль и такое раскаяние, что у неё перехватило дыхание.

— Я вспомнил всё сейчас, Элиана. Каждое слово. Каждый взгляд. Твоё доверие, которое я обманул. Твой свет, который я хотел погасить. — Его голос дрогнул. — Прости меня. Прости за всё.

Элиана смотрела на него. На этого могущественного, древнего серафима, сломленного и исцелённого воспоминаниями. Вся её обида, весь гнев, что копились, — растворились. Осталось только понимание. И жалость.

— Ты защитил меня, — сказала она тихо. — В конце. Ты встал между мной и тьмой.

— Это было меньшее, что я мог сделать, — он горько усмехнулся. — После того, что я оставил тебя тогда.

Он потянулся и осторожно, чтобы не задеть повязки, взял её руку. Его прикосновение было тёплым.

— Сто лет я сражался, — прошептал он. — Я сражался в тени войны, что что уже закончилась. Я был стражем могилы. А ты… ты была будущим. Будущим, которое я отказывался видеть.

— А сейчас? — спросила она.

— Сейчас… — он глубоко вздохнул. — Сейчас я вижу. Я вижу тебя. Я вижу надежду. — Он посмотрел на их соединённые руки. — И я клянусь тебе. Я клянусь свету, что ещё во мне остался.Я больше никогда не подниму руку на тебя. Я буду твоим щитом. Не из долга. Не из вины. А потому что… потому что это единственное, что имеет смысл теперь.

Это была не клятва солдата. Это была клятва человека. Найдённого. Прощённого.

Слёзы текли по её щекам, но она улыбалась. — Я никогда не хотела, чтобы ты был моим щитом, Каэлан. Я хотела быть для тебя спутником, партнером.

Он на мгновение замер, как будто это слово было для него новым, странным. Потом его губы тронула слабая, но настоящая улыбка. — Партнеры. — Он изнёс это слово, пробуя его на вкус. — Это… звучит хорошо.

Они сидели в тишине, и годы боли и непонимания таяли в воздухе между ними.

Дверь снова открылась. Вошла старица. Её зелёные глаза внимательно посмотрели на них, на их соединённые руки, и она кивнула, словно убедившись в чем-то.

— Хорошо, — сказала она. — Душевные раны заживают медленнее, чем раны на теле, но они заживут. — Она подошла к Элиане. — А твоему телу, дитя, нужно время. Ты выжгла себя дотла, пытаясь зашить реальность. Ты не должна так делать больше.

— Что случилось с… с тем местом? — спросила Элиана.

— Печать уничтожена, — ответила старица. — Но существо, что пыталось прорваться, — отрезано. Реальность залатала себя, используя твой свет как нить. Это… замечательно. — Она посмотрела на Каэлана. — Твои люди?..

— Хорошие солдаты, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало горе. — Они знали на что идут.

— Они пали, защищая надежу, — сказала старица. — Это больше, чем многие могут сказать. — Она повернулась к Элиане. — Теперь, когда отношения между вами наладились, пришло время говорить о будущем. О твоём долге.

Элиана кивнула, чувствуя тяжесть ответственности, что вернулась к ней. — Сердце. Оно показало мне многое. Миры угасают. Печати падают.

— Действительно, — старица выглядела серьезной. — Твой зов был услышан. Отклики приходят. Но… — она сделала паузу. — Одну вещь Сердце не могло тебе показать. Нечто, что скрыто даже от него.

— Что? — спросил Каэлан, его голос снова стал собранным, сосредоточенным.

— Источник распада— прошептала старица. — Почему печати падают? Почему сила истекает? Тьма — это симптом, Каэлан. Не причина. — Она посмотрела на Элиану. — Есть рана. Глубокая рана в самом сердце. Где-то… что-то кровоточит. И пока мы не найдём и не исцелим её… никакие печати, никакие армии не помогут. Tьма будет возвращаться снова и снова.

Элиана почувствовала, как мурашки ползут по её спине. — Как мы найдём её? И как мы найдем Сердце?
— Сердце — это карта известных миров, — прервала ее старица. — но рана… она в глубине. В месте, что скрыто. В пространстве между печатями. — Она посмотрела на Каэлана. — Есть только один кто может найти путь туда.

Он понял сразу. Его стало стало непроницаемым. — Страж. Тот, кто гуляет между мирами. Кто чувствует их.

— Именно, — кивнула старица. — Ты должен стать ее проводником, Каэлан. Ты должен вести её к началу всего. К источнику.

— Это самоубийство, — тихо сказал он. — Места между… они не для смертных, даже для такой как она.

— Тогда ты должен убедиться, что она выживет, — спокойно ответила старица.

Каэлан посмотрел на Элиану. Без страха, a с решимостью. — Это будет сложно, но мы сделаем это.

— Хорошо, — старица выглядела довольной. — Но во-первых вам нужна армия. — Она улыбнулась. — Ты послала сигнал. Теперь пришло время встретиться с теми, кто ответил.

Элиана посмотрела на Каэлана, потом на старицу. — Когда? где?

— Есть место, — сказала старица. — Нейтральная земля. Там, где сходятся многие дороги. Он назывался Перекрёсток Миров. — Ее глаза блестели. — Нам надо идти туда. Я надеюсь, что мы найдём союзников… раньше, чем наши враги найдут нас.