Хранительница Сонного Лога

Глава 1. Запретная добыча

Сонный лог испокон веков считался местом, куда живому существу лучше не соваться. Местные легенды гласили, что этот участок древнего леса, отрезанный от остального мира неприступными скалами и топями, живет своей собственной, пугающей жизнью. Деревья здесь вздымались к самым облакам, их исполинские стволы были покрыты толстым слоем серебристого мха, а кроны переплетались так плотно, что даже в самый ясный полдень внизу царил глубокий, таинственный полумрак. Изредка сквозь изумрудную листву пробивались тонкие, как иглы, солнечные лучи, подсвечивая парящие в воздухе споры светящихся грибов и лениво кружащих лесных светляков.

Именно здесь, в самом сердце Соломенного лога, пряталась тайна, за которую любой маг королевства отдал бы целое состояние.

Илирия сидела на поваленном стволе древнего ясеня. Древесина давно сгнила, уступив место мягкому, бархатистому ковру из мха и мелких белых цветов, которые распускались только в её присутствии. Фея выглядела обманчиво хрупкой, почти невесомой, словно была соткана из самого лесного тумана и первых весенних листьев. Её аккуратное личико с тонкими, аристократическими чертами обрамляли короткие, слегка вьющиеся волосы цвета молодой травы. На бледной, фарфоровой коже не было ни единого изъяна, а огромные, изумрудные глаза, в которых, казалось, отражалась вся магия этого леса, сейчас были прикрыты от умиротворения.

Главным её украшением и одновременно её проклятием были крылья. Огромные, полупрозрачные, похожие на крылья редкой стрекозы, они плавно подрагивали за её спиной, переливаясь в полумраке нежно-зелеными и золотистыми искрами. Стоило Илирии взволноваться, как этот свет становился ярче, выдавая её эмоции с головой. Над её головой, чуть касаясь зеленых локонов, медленно вращался тонкий, сплетенный из чистой природной энергии венец — нимб, подтверждающий её статус чистокровной хранительницы.

Илирия была последней. Других фей в этом мире больше не осталось. Люди, ведомые жадностью и жаждой власти, истребили её род подчистую. Магическая кровь фей ценилась дороже золота, а их высушенные крылья использовались в темных ритуалах для усиления заклинаний. Лорд Картер, нынешний верховный маг и правая рука узурпатора, лично руководил последней охотой, в которой погибла вся семья Илирии. Ей тогда едва исполнилось сто лет — по меркам её расы она была совсем дитя. С тех пор она жила в абсолютном одиночестве, поклявшись никогда, ни при каких обстоятельствах не приближаться к границам человеческих поселений.

Фея вздохнула, подтягивая стройные, обнаженные ноги к груди и обхватывая их руками. Её простое платье, созданное из тончайшей магической материи и живых листьев, едва прикрывало бедра. Ей нравилось это одиночество. Лес защищал её, а она защищала лес, подпитывая древний невидимый барьер, который отводил глаза любому, кто пытался углубиться в чащу.

Вдруг мирная тишина Сонного лога разорвалась.

Это не был гром или треск ломающихся веток. Илирия почувствовала это всем телом — её защитный барьер, годами сдерживающий внешние угрозы, жалобно звеня, содрогнулся. Будто сквозь плотную ткань с силой продрали что-то чужеродное, мощное и невероятно темное. Птицы, дремавшие в ветвях, с тревожным криком взмыли в небо. Маленькие светлячки, секунду назад кружившие вокруг феи, испуганно погасли, прячась в складках коры.

Илирия замерла. Её крылья инстинктивно расправились, резко вспыхнув тревожным, лимонно-желтым светом. Сердце забилось в груди пойманной птицей. Защита лога была пробита. Кто-то шел прямо к её поляне, и этот кто-то не заботился о скрытности. Шаги были тяжелыми, неровными. Слышался хриплый, свистящий звук, какой издает смертельно раненый зверь. Фея не успела даже подняться на ноги, как кусты дикой малины на краю поляны с треском раздвинулись.

На свет вывалился мужчина. Его появление было настолько стремительным и пугающим, что Илирия едва не вскрикнула, инстинктивно взмывая в воздух на несколько ладоней над бревном.

Человек был огромен. Его широкие плечи, казалось, занимали все пространство между деревьями. Тёмные, жесткие волосы были спутаны и мокры от пота и запекшейся крови. Мужчина тяжело шатался, его тело клонилось к земле, но он упрямо делал шаг за шагом, будто ведомый одной лишь железной волей. Его некогда роскошный черный камзол, расшитый серебряными нитями, теперь представлял собой жалкие лохмотья. Сквозь прорехи в ткани виднелась мощная, рельефная грудь, покрытая глубокими, рваными ранами. Из этих ран толчками вытекала густая, пугающе темная кровь, а края поврежденной кожи слегка светились ядовито-фиолетовым огнем — явный признак проклятия боевой магии. В своей правой руке, покрытой ссадинами и мозолями от оружия, он мертвой хваткой сжимал рукоять сломанного меча.

Мужчина сделал еще один тяжелый шаг, и его затуманенный, полный агонии взгляд грозовых глаз с трудом сфокусировался на пространстве перед собой. Он поднял голову, и его взор скрестился с замершей в воздухе феей. В этих серых, как предгрозовое небо, глазах на долю секунды вспыхнуло дикое, ошеломленное изумление. Мужчина замер, всматриваясь в светящиеся крылья Илирии, в её испуганное лицо.

— Фея?.. — хрипло, едва различимо прошептал он, и этот глубокий, даже в предсмертном состоянии сильный голос заставил все тело Илирии покрыться мурашками.

В следующую секунду его глаза закатились. Мужчина потерял сознание прямо на ходу. Его массивное тело рухнуло на сочную траву поляны с глухим стуком. Меч вывалился из ослабевших пальцев, с тихим звоном ударившись о камень. Человек остался лежать неподвижно, лицом вниз, прямо у подножия её ясеневого бревна.

Тишина, вернувшаяся на поляну после падения чужака, казалась удушливой. Илирия так и замерла в воздухе, её крылья бешено и неровно трепетали, поднимая легкий ветерок, от которого колыхались лесные колокольчики у её ног. Сердце колотилось в груди так сильно, что эхо ударов, казалось, отдавалось в самой древесине вековых деревьев.

Человек. Живой, настоящий человек лежал в самом сердце её убежища.