Хроника Богов: Мертвое Царство

XXI Смерть Пустыни

Среди Зала Реликвий, орудий богов,

Средь высот поднебесных далеких миров,

На титана Карона массивный топор

Диорея героя пал пламенный взор.

То орудье дух пустоши мрачный создал

И титану, слуге своему, даровал.

Им дела он вершил, что чернее ночей,

Жизни смертных рубил средь пустыни своей.

Ту пустыню создал топором он своим,

Край, цветущий когда-то, стал мигом другим.

Гибло все, что когда-то жило в тех лесах,

Утопали деревья и травы в песках,

Плодородные земли иссохли навек,

Чтоб не выжил в пустыне простой человек.

Дух Сивар тому рад, жертв пустыни все ждет,

Души смертных он радо себе заберет,

Злобный дух, что титана-слугу иссушал,

Обратить он Карона безвольным желал.

В том краю, что от гнева и солнца горяч,

Раб пустыни Карон - ее вечный палач.

Но не вечен владыки пустынного трон,

Жертвой чувств, что Сивара сильней, пал Карон.

Он для пленницы-девы на все был готов,

Понимал ее грусть повелитель без слов,

Но желал ее счастьем большим одарить,

Ее сердце любовью своей поразить;

Знал Карон, чтоб улыбку увидеть ее,

Должен Царство Пустыни разрушить свое.

И, сомнений не зная, желал то свершить,

Но Сивар то так просто не мог допустить;

Темной силой, что душит и силы крадет,

Он в ночи ее душу себе заберет,

Тем вернет свою власть над Кароном опять,

Но титан не желал одиноко страдать,

Не желал палачом быть невинных людей,

Проливать не желал сотни разных кровей;

И восстал против духа могучий титан,

Чтоб разрушить пустыни извечный обман;

Он Сивара в кристальный ларец заточил,

Тем и жизнь на просторы свои возвратил.

Только хворь пустоты посетила Гилар,

Неизбежен владыки пустынного дар.

И, как сына под сердцем носила своим,

Был он ангелом смерти пустыни храним.

Наступил судный день, и на ложе ее -

Бездыханна Гилар, бездыханно дитё.

Безутешен Карон, он потерей разбит,

Только память теперь в своем сердце хранит.

Показалось ему - свет надежды сверкнул,

Но к Безликому Генос, родившись, прильнул,

Он Карона отверг, светом звезд засиял:

«Не создал ты меня и мне имя не дал,

Не родитель ты мне, мне Безликий - творец,

Только мир - мой исконный навеки отец».

Тем разбит был пустыни былой властелин,

Нет отца у пророка, он вечно один.

Возвратился Карон в опустевший дворец,

Наступил его тленному счастью конец,

В одиночестве стен, что подобны тюрьме,

Вдруг явилась Гилар среди ночи во тьме.

Ее дух, что покой свой не смог обрести,

Оставляя любовь крест тяжелый нести,

Возвратился домой, чтоб его повидать

И посланье душевных глубин передать.

Рад увидеть ее повелитель Карон,

Хоть не верил, что все это - явь, а не сон,

А Гилар обратилась с улыбкой к нему,

Чтоб Карона душа не вернулась во тьму:

«Мой мятежный владыка пустынных высот,

Пусть по жизни добро твою душу ведет,

Не горюй об утратах, ведь в худший сей час

Не хочу, чтоб твой дух среди скорби угас».

Как сказала Гилар свой последний завет,

Угасать стал тотчас ее пламенный свет,

И воскликнул песчаный владыка: «Постой!

На мгновенье хотя бы останься со мной...»

Но, оставив лишь звездного пламени прах,

Упокоилась дева, растаяв в веках.

И остался Карон средь ночной темноты,

Пленник грусти, которой все грани пусты.

Ее воля святая лишь в мыслях звенит

И нести добрый свет властелину велит.

Верно царь свое слово любимой держал,

Свой могучий топор вглубь земли закопал,

Чтоб погибель невинным теперь не нести,

Коль возникнут преграды на светлом пути.

Но в далеком дворце царь людей не встречал,

Бой титанов с богами Карон миновал,

В одиночестве диком сходил он с ума,

Нелегко убежать от пустыни клейма.

Пусть давно все цветет во владеньях его,

Царь хранит пустоту, сам не зная того.

Пьет пустыня из сердца великого кровь,

Царь не может забыть своей боли любовь,

Память боли - Карона извечный палач,

Возвращает титану плоды неудач:

Он один навсегда, счастье вновь не вернуть,

Остается в раздумиях смутных тонуть,

И к безумию делает царь новый шаг,

Одиночество, боль, сам себе новый враг.

Содрогнул смех безумья Карона дворец,

Вел с титаном беседы кристальный ларец,

Звонкий голос промолвил Карону царю:

«Я свободой от боли тебя одарю!

Мой приятель, я тайну спасенья припас,

О потерях забудешь, придет новый час,

Жизни новой рассвет, возвышаясь, взойдет,

И страданий стена под давленьем падет,

Все изменится скоро, хоть веры в то нет,

Но на вечный вопрос очевиден ответ.

Боли память причина во все времена,

Сеет в душах страданий-убийц семена,

Истребить надо их, как последний сорняк,

Ведь забвенье - свободы не тлеющий знак.

Как о прошлом забыть и о боли своей

И не ждать в старом замке конца своих дней,

Сделать шаг только надо, единственный шаг,

Истребить темной памяти злобный очаг,

Как свершить то, я знаю великий секрет,

Коль вернешь мое тело и душу на свет.

Мое дело легко - изменю лишь судьбу,

Чтоб покончить титана и боли борьбу,

И страданиям вечным наступит конец,

Отворить только надо кристальный ларец».

То услышав, Карон к темной сделке готов,

Стал Сивара он жертвой обманчивых слов,