Хроника Богов: Мертвое Царство

XXIIII Всадники Ада

Звезды мрака сияют в глубинах земли,

Где асуры империю зла возвели;

Здесь страдает ни в чем неповинный народ,

Под давлением Ада столицы господ.

Здешний царь не был радостен столь никогда:

Для богов нет навеки дороги сюда.

Но потомки титанов составили план,

Как повергнуть в руину его Мидиан,

И средь рода людского героев нашли,

Чтоб осталась столица в забвенья пыли.

Вместе с ангельским войском и силой богов,

Шли герои в глубины подземных миров.

Под столицей разбили асуров они,

Но и ангелов кончились светлые дни:

Адских всадников мощь поразила их дух,

Так от армии неба остался лишь слух.

Как Геральд средь столицы искал Сатану,

Чтоб Земля не страдала в асурском плену,

Сила божья направлена в пламенный бой

Человеческой легкой, но крепкой рукой.

Смерть с Кородио - в схватке косы и копья,

Ведь у каждого воина правда своя,

Только света защита и божьей брони

Не пропустит Проклятия Смерти огни.

Не померкнет сияющий свет его глаз,

Как услышит герой ее мрачный приказ,

Не падет, как солдаты, что небу верны,

Те крылатого рода святые сыны.

Воля воина сталью крепчает в бою,

Закаляется в Смерти безмерном рою,

И копье, что огонь своей мощью несет,

Не погибель в Аду саму Смерть приречет.

Ее знамя над полем сраженья витает,

Сила воина в крепкой ладони пылает

И сжигает сам воздух, что смертью отравлен,

Но мгновенье и воин бы был обезглавлен.

Осознав, что смертельные чары слабы,

Чтоб подрезать Кородио нити судьбы,

Смерть сдаваться не стала и в бой понеслась,

Воля к битве в ней пламенем мощным зажглась.

И в горящем неистовстве Ада слуга

Замахнулся косой, сокрушить чтоб врага,

Но герой уклонился, отпрыгнув тотчас.

«Не повергнуть асурским чудовищам нас!

Не сломать волю света, что вечно жива!»

- Гордо молвил Кородио правды слова,

И Ареса копьем он нанес свой удар,

Пробуждая от сна вулканический жар.

Черный плащ запылал, но угас тот огонь,

Смерть тот жар забрала, зажимая ладонь.

Поражен был герой, божье пламя без сил,

Всадник искры в покрове своем заточил.

Над усопшими мрачные звезды видны,

Дальше бились враги, только силы равны,

Не сдается герой, но и Смерть не сразить,

Ей по силам Ареса огонь угасить.

Пламя плащ обнимает, но канет во мрак,

Для бессмертного зла оно - сущий пустяк,

Но и Смерти частицы не ранят врага,

Под опекой сияния божий слуга.

И коса не сразит, слишком быстр тот герой,

Победить он желает любою ценой.

Поджигает ударами Смерть вновь и вновь,

Жаждет воин на землю пролить ее кровь.

Чертят лошади кольца на черном песке,

Пламя Ада пылает от битв вдалеке,

Мечут искры орудья, ударом звеня,

Направляет герой на победу коня,

Против лезвия черной косы - острие,

В адском жаре сияет Ареса копье,

И в просторах бескрайних гуляет пожар,

Нанести каждый жаждет последний удар.

Взор у Смерти холодный, как лед и снега,

Вдруг копье острием зацепило врага,

Смерть упала с коня, но тотчас поднялась,

Ее кровь на орудьи героя зажглась.

Скачет конь ее вдаль, он свободу обрел,

Воин к гибели верной убийцу привел.

Хоть косой отбивалась она от атак,

Но глубокий порез - поражения знак.

Исцелиться - нет сил, и удары крепки,

От Кородио крепкой геройской руки;

Льется черная кровь, и пылает копье,

Воин крепко сжимает орудье свое;

Божья мощь в нем проснулась и пламя горит,

То копье своей силой любого сразит;

Вражьей кровью согретое, вспыхнуло вмиг,

И фатальный удар сердца Смерти достиг.

Сердце - жизни источник, введя его в транс,

Даже Смерть так убить появляется шанс,

Стон предсмертный сорвался из уст ледяных,

И угасло сиянье в глазах неживых.

На копье поднял вражее тело герой,

Всадник гибели вмиг обратился золой.

И над полем сраженья развеялся прах,

Растворилась и память убийцы в веках.

Как Кородио Смерть божьей силой разил,

Лапиона наследник уж выбился с сил.

Он сражался, как лев, но нет проку с того,

Не вредят стражу Ада атаки его.

Славный воин из старого города Рик

Пред собой увидал стража Голода лик

И в сраженье вступил, в сердце веру храня:

Защитит от ударов героя броня.

Сила Голода души на гибель вела,

От поверженных там оставалась зола,

Но герой Лаонес закаленный огнем,

Оказалась герою та мощь нипочем.

Не поддался он магии всадника зла,

Как дружина его, что без сил умерла,

Воин крепок, как камень, его не сломить,

Лаонес был настроен в бою победить.

Стон умерших страдальцев средь поля витал,

Лаонес против Голода молот поднял.

Его взор горячее, чем адский пожар,

Он врагу нанести попытался удар.

Только всадник иссохший и вовсе не слаб,

Своего он проклятия вечного раб:

Хоть огонь его сердца давно уж угас,

Никогда не наступит погибели час.

Молот божий, что землю способен разбить,

Удалось его длани в полете схватить;

Мощь удара героя ушла в никуда,

Испарилась, как будто на солнце вода.

Мрачный всадник, великого страха очаг;

Удивлен Лаонес, как могуч его враг.

Страж ударил, и воин с коня полетел,

Пасть к земле - проигравшего в битве удел.

Но на ноги поднялся могучий герой,

Он не мертв, не закончен безжалостный бой.

Голод битву закончить желал поскорей,

Ненавидел убийца пришедших людей,

Молот снова столкнулся с его кулаком,