Хроника Лемэя. Город Хаоса.

Глава третья "Киран Скейяк"

Киран с тоской разглядывал бушующий, окутанный облаком смрада, людской поток, с высоты свежесколоченного помоста. Остроконечные башни угрюмо возвышались над едва различимыми в редеющих клубах дыма крепостными стенами Лонгора, виновато кутавшимися в обугленный саван минувшего пожарища. Эти стены не смогли удержать орды варваров, внезапно хлынувших с западных степей.

- Кипа! Спекшиеся без воды губы с ощутимым треском разлепились, произнося знакомое имя. Маленькая дочка фрейлины Иноры, с потемневшими в вечной муке овалами глаз, прижимала к груди тряпичную куклу, с изумрудными глазами-запонками.
От живота и ниже почти ничего не осталось, лишь в грязи, среди мух и кровавых луж, свивались багровые косы кишок.

Всюду лежали истерзанные тела, в агонии впившиеся в побуревшую брусчатку. А новые хозяева наслаждались безудержным грабежом и насилием.

Юный принц не видел среди них истинных виновников падения столицы - странных существ, огромных, закованных в хитин как в броню, быстрых и неуязвимых. Они взмывали на неприступные для простых смертных стены, вырезали защитников своими клешнями и жалами а потом и вовсе выламывали изнутри ворота, срывая гигантские цепи.

Время тянулось заунывной нотой. Долго и безнадёжно. Было неизвестно что хуже ждать или дождаться.

Всё тело болело. Особенно там, где веревки грызли, не готовую к подобному обращению, нежную кожу.

Вспомнились слова старого лаборанта пропавшего без вести деда, проступившие густой смолой на одревеневшей поверхности памяти Кирана.

Потрясая редкой бородёнкой, Лёйгар, с любовью потирая пузатые бока реторт, вещал в пустоту, закатывая, выжженые испарениями кислот, глаза :

"...Стареющая раса луанов потеряла счёт годам мира и процветания и не заметила как её оттеснили на дальний край истории. Однако случилось нечто, что ускорило приближение краха. Конечно, новые существа населившие их дом мечтали стереть надменных древних в порошок и развеять по ветру. Но те и без них прекрасно справились. Луаны называли свой континент Кинавия и многие века делили его со своей заклятой родней луарго. Непонятно почему вспыхнувшая война, между двумя народами не нужна была никому. И всё же она случилась. И те и другие разучились воевать, поэтому решились на использование запрещённого т'саонами оружия. Это поставило под сомнение существование самого Лиго. Из стареющих чудаков древние обратились в экзистенциальную угрозу...

Потрясенные выжившие разбрелись по разным континентам, забросив и оружие и интерес к тому, что происходило за стенами их городов. Как оказалось- зря. Дикари были на редкость восприимчивы. Очень маленький срок жизни заставлял народы, составляющие их нарождающуюся цивилизацию, активно изобретать, строить и конечно размножаться. После Великого Побоища по миру было разбросано большое количество ставших ненужными древних артефактов, которыми быстро воспользовались варвары. В силу своего разумения конечно. Они с завидной страстью постигали все что могли и передавали эту страсть потомкам, которые опираясь на открытия пращуров, шли в своих исследованиях ещё дальше. Более всего их интересовали способы убиения себе подобных и по началу разгром старых хозяев не являлся для них целью. Людей откровенно пугала чуть змеиная внешность луанов и неосведомленность об их истинной мощи. Но блеск золотых башен застилал взор, пробуждая алчность. Луаны упорно не замечали надвигающейся беды и стремительно дряхлели как раса, не смотря на то, что по отдельности обладали способностью продлевать молодость и взращивать личную силу - своеобразный подарок давних предков- рептилий..."

Никто, за исключением брата верховного Владыки не проявлял интерес к путешествиям за пределы Лонгора. Правда по слухам, дядя Кирана был не совсем луаном, а лишь следствием какого-то странного эксперимента. Впрочем внешне он ничем особенным не выделялся. Как и все луаны тонкокостный, может чуть более высокий, особенно в сравнении с людьми. Пушистые, облаком волосы, тонкие черты, огромные, в пол лица, глаза, со пятилучевой звёздочкой зрачка в центре серебристо- зеленого овала. Чуть более подвижный и вспыльчивый, надменный и несчастный, чем остальные сородичи. Видимо это подогрело его интерес к иному обществу и к тому же спасло жизнь... может быть...

Верёвка впилась в горло, возвращая к реальности. Недолгому приступу хладнокровия пришёл конец и мальчик забился в отчаянии на эшафоте, пытаясь прокричал вонючий клип насквозь. Помост загудел, отзываясь на бешенный порыв привязанного к столбу принца. Его мучители громко смеялись, отпуская шуточки на своём каркающем языке, но приближаться не спешили. Их смех прервал истошный вой и люди с несвойственным почтением попятились. К эшафоту, подёргивая клешнями судорожно, но быстро, шёл то ли человек, то ли насекомое.
Детали были переплетены в равных пропорциях, но при этом существо ростом на голову превосходило самого высокого Луана, даже короля Норга.
Странное подобие одежды было излишним элементом, учитывая всю сложность поверхности блестящего красновато коричневого тела, покрытого шипами и жёсткими волосиками.

И всё же лицо, за выпуклыми фасеточными глазами, на плоской вращающейся башке, угадывалось...
В правой клешне чудовище держало за волосы голову, в платиновой короне, с ярким переливающимся камнем. Неровные рваные края плоти, с частью окровавленой просвечивающей белым, кости позвоночника. Голову явно кто-то отгрыз.

Толпа мигом отхлынула в стороны.
На площади воцарилась тишина. Лишь мальчик забившись в исступлении, мычал из последних сил, узнав в искаженном предсмертной гримассой, лице- своего отца, а в мерзкой твари- дядю.
Глаза ребёнка бешено вращались, а молочное облако волос неторопливо покрывалось серебром, играющим в лучах утреннего солнца.

Огромное насекомое внезапно застрекотало, раскрыв блестящие щиты спины и разбрызгивая кровь, мерно сочащуюся из головы короля, прыгнуло вперед.
Доски помоста гулко прогнулись от колоссальной тяжести, а после с мольбой застонали, всё же выдержав.
В многочисленных ячейках глаз отразились тысячи перепуганных насмерть Киранов, едва зверюга придвинула к нему свою голову.