Хроника миров Багрониума. Книга 2. Колыбель магии. Возмездие

Глава 8. История Когана. От отчаяния к смирению.

Прежде чем поведать Туру свою историю, Коган предложил ему присесть рядом, и когда тот уселся, он спросил:

— Ты точно хочешь это услышать?

— Несомненно. Начинай.

— Хорошо. Будь, по-твоему. Итак, после того как нас изгнали, мы долго не могли прийти в себя. Всех одолевал страх неизвестности. Постоянно были споры о том, стоит ли нам остаться в долине или уйти в чужие земли. И вот однажды, блуждая по «Бархатному» лесу в поисках надёжного укрытия, Малаг случайно наткнулся на пещеру, в которой раньше обитали наши предки. Об этом убежище уже давно все позабыли, и никто из живущих ныне не ведал, где оно находится. Поначалу мы обрадовались такой удаче, но, поселившись там, вскоре стали слышать вой зверюг из племени «Скалозубов». Они подходили всё ближе и ближе в поисках пропитания. Оставаться здесь было смертельно опасно.

Однажды, возвращаясь с охоты, до меня долетели звуки, от которых стало страшно. Бросив добычу, я помчался к пещере в надежде, что мне показалось. Подобравшись к ней, мой нюх уловил запах свежей крови, и тогда стало ясно — мои опасения подтвердились. Дождавшись темноты, я незаметно прокрался в наше пристанище, думая, что упыри, нажравшись, ушли. Но это было не так. Затаившись на склоне, эти хитрожопые черти пристально наблюдали за мной, решая, напасть ли им сейчас или устроить на меня дикую охоту.

И вот, выйдя из укрытия, моему взору предстало жуткое месиво. Обглоданные трупы старейшин валялись в лужах крови, но Малага среди них не было. Только потом, идя по следам отца, я увидел его останки, лежащие в овраге. Стоя над ними, меня одолевала безумная ярость вперемешку с глубокой печалью. Хотелось найти гадёнышей и выпустить им кишки, но инстинкт выживания взял верх. Мне ничего не оставалось делать, как только уйти к «Яростному» морю, чтобы там на время затаится, оплакивая смерть единственного родного существа.

Идя по тропе, я вдруг услышал скрежет когтей о камни и, оглянувшись, увидел бегущую следом за мной свору «Скалозубых». Их было слишком много. Они преследовали меня, загоняя, словно дикого зверя. Эта кровожадная орда была голодна, и в планы упырей явно не входило упускать свою добычу. Понимая, что в одиночку я с ними не справлюсь, мне пришлось отступать, надеясь укрыться в пещере, о которой ты когда-то говорил. Да Тур, о той самой, где находилась гробница моей матери. Бежал быстро, стараясь запутать следы, хотя точно знал, что вскоре они меня найдут. Так и получилось.

Оказавшись возле пещеры, я почуял дыхание смерти, но быть съеденным заживо мне совсем не хотелось. И знаешь, Тур, лучшего места для последнего боя просто не придумать. Повернувшись лицом к врагам, я вытащил секиру, решив отдать свою жизнь как можно дороже. Эти мордовороты, окружив меня со всех сторон разом, кинулись в атаку, желая быстренько покончить со мной. Трусливое отребье! Но тупые черти просчитались, поскольку воины племени «Староборов» не боятся умереть. Для нас великая честь погибнуть в бою. И я бился до тех пор, пока совсем не обессилил.

Вдруг один зверюга изловчился и нанёс лапой сильный удар. От резкой боли в груди у меня потемнело в глазах. Пятясь назад, я споткнулся о валявшийся труп и, потеряв равновесие, сорвался со скалы. Но до этого в моей башке прозвучал голос, который запретил мне умирать. Так вот. Помню, как холодные воды сомкнулись над головой, и первое, о чём я подумал — «Не смей утонуть, крепыш!». Всплыв на поверхность, моё тело тут же подхватила огромная волна и, швырнув меня на отвесную скалу, едва не размазала по ней. Было жутко больно, но сдаваться я не собирался. Когда добрался до берега, то сразу отрубился. Сколько пролежал там, не знаю, но, когда очнулся, солнце только показалось над горизонтом. Тело сильно болело, а из разодранной груди сочилась кровь. Поднявшись, я осмотрелся и решил поскорей убраться отсюда, чтобы отыскать глухую дыру, в которой смог бы провести остаток своей никчёмной жизни.

Мне пришлось долго скитаться по миру в поисках дома, но однажды я забрёл в эту деревню, да так и остался тут. Поначалу живущий здесь люд силился выгнать меня, строя разные козни. Я пытался и по-хорошему, и по-плохому, но они настолько упёртый народец, прям спасу от них не было. А чтобы заслужить их доверие, мне пришлось постараться хоть в чём-то быть полезным. Подлатал крыши ветхих хибар, построил забор вокруг деревни. Только тогда они успокоились, приняв меня как члена своего клана. Некоторые даже пытались накормить, но я вежливо отказывался, поскольку знал, что еды у них и так мало. Потом стал ходить на охоту. Поймав добычу, делил её со всеми. Каждый год помогал пахать землю да собирать урожай. С недавних пор стал охранять деревню от набегов разных грабителей, но не это помогло мне обрести душевное спокойствие, а странная встреча.

Как-то раз, возвращаясь с охоты, я шёл вдоль кромки леса и заприметил чудного деда, сидящего на берегу речки. Тот, мурлыкая весёлую песенку, стирал своё бельишко. Увидев меня, он пригласил подойти. Присев рядом с ним, мы долго болтали, рассказывая друг другу интересные истории из своей жизни. Шутили, смеялись, словно давние друзья. Потом дедок предложил разделить с ним кров, сказав, что скоро зима и негоже мне ночевать в шалаше, а у него в землянке место много, да и тепло. Убедил, что вдвоём будет куда веселей коротать унылые вечера, предаваясь приятным беседам. Пообещал научить меня кузнечному ремеслу, поскольку сам стал уже старый, силушка в руках поубавилось, а ему очень важно кому-то передать своё дело, ведь детей у него нет. Я согласился и стал прилежным учеником.

Время шло, и мы крепко подружились, но вскоре он сильно захворал. Совсем перестал вставать со своей лежанки, жалуясь мне на то, что ноги не держат, а в груди всё горит огнём. Видя его страдания, мне приходилось заботиться о нём. Кормил, поил, помогал выйти на улицу справить нужду. Но с каждым днём старику становилось всё хуже и хуже, а я не знал, чем ему помочь. И вот одним ранним утром мне пришла в голову мысль отнести его к лекарю в соседнюю деревню, но, к сожалению, мой единственный друг ночью умер. Похоронив деда на склоне горы среди вековых дубов, меня одолела такая печаль, что захотелось сбежать из этого места как можно дальше.