Хроники Аластера Бэйли. Правило трёх

Глава 1.

Едва мистер Бэйли и Томми успели сделать несколько шагов по площади, как тишину Маллфорда нарушил резкий, чрезмерно бодрый голос.

— Мистер Бэйли!

— Мистер Бэйли, сюда!

Крик доносился с противоположного конца площади, и сопровождался столь энергичным размахиванием руки, будто человек намеревался не столько привлечь внимание, сколько подать сигнал кораблю в тумане. Фигура, принадлежавшая этому голосу, двигалась к ним с заметной поспешностью, подпрыгивая на каждом шаге, а за ней, стараясь сохранять видимость достоинства, следовали двое мужчин крепкого сложения — очевидно, из местной охраны.

Сам крикун был мужчиной лет пятидесяти, может быть, чуть старше. Невысокий, плотный, с начинающейся полнотой, которая придавала ему вид человека, живущего в постоянном компромиссе между аппетитом и совестью. Лицо его было гладко выбрито, розоватое, с выражением живой важности, словно он находился в непрерывном ожидании признания собственных заслуг. Щёки чуть отвисали, подбородок стремился удвоиться, а на лбу поблёскивали капли пота — не столько от жары, сколько от усердия.

Одет он был безупречно для такого места. Камзол из добротной ткани, хотя и слишком плотно застёгнутый на животе, был тщательно вычищен. Жилет — светлый, почти нарядный, а башмаки были начищены до такого блеска, который редко встречается в деревне, где грязь считается естественным состоянием мира. Всё в его облике говорило о человеке, который не работает руками и крайне дорожит тем, чтобы это было заметно.

Мистеру Бэйли хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Слишком ухожен для фермера. Слишком суетлив для священника. Слишком уверен в праве быть замеченным для простого лавочника. И, разумеется, сопровождается охраной. Мэр, — заключил он без малейшего усилия.

Человек, наконец, приблизился, шумно перевёл дыхание и, не дожидаясь вопросов, расплылся в улыбке.

— Мистер Аластер Бэйли! — произнёс он с подчёркнутым восторгом. — Какое счастье, что вы всё-таки прибыли!

Он поспешно поклонился, едва не потеряв равновесие, затем выпрямился и торжественно произнёс:

— Позвольте представиться. Гарольд Уикем, мэр Маллфорда.

— Аластер Бэйли, — спокойно представился он, — а это Томми, мой спутник.

Гарольд бросил быстрый взгляд на Томми, словно оценивая, достоин ли тот присутствовать при разговоре, затем продолжил:

— Именно я имел честь написать вам письмо с просьбой о помощи. Уверяю вас, обстоятельства у нас… — он понизил голос и выразительно округлил глаза, — весьма тревожные.

Двое его спутников остановились чуть поодаль, изображая суровую неподвижность, хотя один из них явно разглядывал таверну, а другой — постоялый двор.

Мистер Бэйли вежливо кивнул.

— Я это понял ещё по почерку, — спокойно сказал он.

Мэр Уикем моргнул, но тут же снова улыбнулся, не совсем понимая, что именно имел ввиду мистер Бэйли.

— Прошу вас, сэр, — продолжил он с важностью, — пойдёмте. Здесь не место для разговоров о подобных делах.

Бэйли посмотрел на него внимательнее, и в этом взгляде уже начиналась работа мысли: волнение мэра, излишняя спешка, охрана, показная учтивость — всё это говорило о страхе, тщательно прикрытом должностью и напудренным внешнем видом.

— Разумеется, — ответил он ровно. — Ведите.

Томми заметил, что мистер Бэйли уже знал куда больше, чем ему только что сообщили.

Они двинулись через площадь неторопливым шагом. Мэр шёл чуть впереди, то и дело оглядываясь, словно боялся потерять внимание мистера Бэйли хотя бы на мгновение. Двое его спутников держались по бокам, создавая впечатление важности, но на деле лишь подчёркивая провинциальность происходящего.

— Маллфорд, сэр, — начал Гарольд Уикем с тем особым жаром, каким говорят люди, давно выучившие историю наизусть и не упускающие случая её пересказать, — место старое, куда старше, чем кажется на первый взгляд. Изначально он походил скорее на стоянку. Более ста лет назад здесь обнаружили залежи угля. Чистого, плотного, легко поддающегося добыче.

Он сделал широкий жест рукой, словно указывал не на дома, а на невидимые под землёй пласты.

— Сначала были ямы, затем и шахты. Потом пришли большие деньги. А за деньгами потянулись люди. Всё как всегда.

Бэйли слушал молча. Его взгляд скользил по домам, по изношенной мостовой, по лицам прохожих. История городка совсем не подтверждалась каждым штрихом окружающего.

— Город рос быстро, — продолжал мэр. — Слишком быстро. Дома строились вплотную, без особого расчёта. Работали все. Мужчины — в шахтах, женщины — на сортировке угля, дети… — он замялся, — помогали, чем могли.

Они свернули с площади на более узкую улицу.

— А теперь, — голос Уикема стал ниже, — всё меняется. Большая часть шахт уже выработана. Глубже копать дорого и опасно. Люди потихоньку уезжают. Кто в крупные города, кто к родственникам в соседние поселения. Остались лишь фермеры, ремесленники, кузнецы да старые плотники. Некоторые держатся за землю, другие за своё мастерство. Кто-то зарабатывает перевозками, кто-то торгует тем, что удаётся вырастить или смастерить.

Он вздохнул.