Хроники Аластера Бэйли. Правило трёх

Глава 3.

Утро в Маллфорде наступило не сразу. Оно не ворвалось светом и шумом, а прокралось, словно стыдясь того, что должно принести. Небо было бледным, вымытым ночной сыростью, и первые лучи солнца не грели, а лишь освещали всё вокруг.

Бэйли проснулся от звука шагов во дворе заезжего дома. Шаги были поспешные, неровные, как у людей, которым велели торопиться, но не объяснили — зачем. Почти сразу за ними раздался глухой стук и чей-то голос, громкий, непривычно официальный для столь раннего часа.

— По распоряжению мэра! Всем жителям немедленно собраться на главной площади!

Томми сел на кровати мгновенно, словно и не спал вовсе. Он посмотрел на Бэйли, и в его взгляде было всё — тревога, ожидание и не до конца осознанный страх.

— Значит, он всё-таки решился, — сказал Томми.

— Иначе и быть не могло, — спокойно ответил Бэйли, застёгивая камзол. — Ночь слишком плохой советчик для трусов, но ещё худший — для тех, кто слишком долго притворяется смелым.

Когда они вышли на улицу, город уже был в движении. Двери домов распахивались, люди выходили в наспех накинутых куртках, женщины звали детей, старики опирались на трости. Лавки оставались незапертыми, привычный порядок рушился без особого сопротивления. Потоки людей стекались к площади, и в этом движении чувствовалась не паника, а растерянная покорность.

На самой площади полиция и люди мэра торопливо наводили видимость порядка. Четверо полицейских метались туда-сюда, усиливая голос там, где не хватало уверенности. Их жесты были резкими и лишёнными привычной неторопливости.

Небольшую сцену сколотили впопыхах — грубые доски, неотёсанные края. Бэйли и Томми поднялись на трибуну первыми и встали за спиной мэра, чуть в стороне. Томми чувствовал, как взгляды людей время от времени цепляются за них, но никто не решался спросить, кто они и зачем здесь.

Когда Гарольд Уикем вышел вперёд, шум на площади постепенно стих. Он выглядел хуже, чем накануне: лицо осунулось, губы побледнели, на висках выступила испарина. Он ухватился за перила сцены так, словно без них мог потерять равновесие.

— Жители Маллфорда, — начал он, и голос его дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Я собрал вас здесь по причине тяжёлой и трагической.

В толпе кто-то охнул. Женщина прижала ладонь ко рту. Старик рядом с ней медленно опустился на скамью.

— За последние дни, — продолжал мэр, — в окрестностях нашего города были обнаружены тела. А точнее три тела.

Он сделал паузу, слишком долгую, словно надеялся, что слова рассеются сами.

— Все трое были найдены повешенными.

По площади прокатился глухой ропот. Кто-то перекрестился. Кто-то выкрикнул имя, будто ожидая отклика. Другие отступили назад, словно расстояние могло их защитить от услышанного ужаса.

— Личности погибших в настоящий момент устанавливаются, — продолжил Уикем уже почти канцелярским тоном. — Но я уверяю вас, что ни один из них не являлся жителем Маллфорда.

В толпе возникло странное чувство, которое читалось сразу: смесь ужаса и облегчения. Бэйли заметил это сразу.

— Я понимаю ваш страх, — сказал мэр громче, — но прошу вас сохранять спокойствие и следовать указаниям властей.

— Каким ещё указаниям?! — крикнули из толпы.

— Почему мы узнаём об этом только сейчас?! — раздался другой голос.

Уикем поднял руку, призывая к тишине.

— В связи с происходящим, — сказал он, — в городе вводится временный комендантский час. С наступлением темноты находиться на улицах без разрешения запрещено. Это мера вынужденная. Ради вашей же безопасности.

Слова эти упали тяжело. Люди заговорили разом. Кто-то возмущался, кто-то плакал, кто-то торопливо пересчитывал в голове, как теперь жить и работать. За спиной мэра Бэйли стоял неподвижно и смотрел не на него, а на людей. Он отмечал тех, кто слушал слишком внимательно. Тех, кто отводил взгляд. Тех, чьи лица оставались напряжённо спокойными, будто услышанное лишь подтвердило их ожидания.

— Для помощи в расследовании был приглашён специалист из столицы, господин Арнольд Бэйли, — закончил Уикем и, неохотно, повернул голову.

Взгляды толпы последовали за его жестом. Бэйли не сделал ни шага вперёд. Он лишь слегка наклонил голову, принимая на себя чужое внимание без тени удовольствия. Томми тихо выдохнул:

— Теперь всё началось.

— Нет, — ответил Бэйли так же тихо. — Теперь всё просто перестало быть тайной. А это всегда самая рисковая часть расследования.

Площадь гудела, город терял привычную тишину, и над Маллфордом впервые за долгие годы повисло не молчание, а страх, которому уже требовалось имя и виновник. Мэр поднял руку, прося тишины, и, когда гул наконец стал распадаться на отдельные голоса, произнёс устало, но настойчиво:

— Прошу всех разойтись. Возвращайтесь по домам. Следуйте распоряжениям полиции и… От себя хочу добавить: будьте осторожны.

Толпа неохотно начала расходиться. Люди шли медленно, часто оглядываясь, будто площадь могла удержать их дольше, чем позволял разум. Кто-то спорил вполголоса, кто-то крестился, кто-то уводил детей, прижимая их к себе крепче обычного. Маллфорд вновь обретал движение, но это было движение тревожное, лишённое привычной уверенности в завтрашнем дне.