Хроники Аластера Бэйли. Правило трёх

Глава 5.

В Маллфорд они вернулись уже в сумерках. День, начавшийся с криков на площади и закончившийся дымом за чужими воротами, выдохся, как старая лошадь после долгого пути. Экипаж выкатился на главную площадь медленно, колёса глухо стучали по знакомой брусчатке, а редкие фонари разливали по камню жёлтый, усталый свет.

Город был тише, чем утром. Люди расходились рано, двери таверн и магазинчиков закрывались одна за другой, и даже церковь стояла тёмной и настороженной, словно прислушивалась к эху в собственных стенах.

Бэйли сошёл первым, расправил плечи и огляделся так, будто проверял, на месте ли город.

— На сегодня достаточно, — сказал он спокойно. — Даже самые упрямые загадки не любят, когда их решают слишком долго.

Томми слез следом, с трудом сдерживая зевок.

Они направились к заезжему дому, и дорога показалась короче, чем утром. Внутри их встретила та же скрипучая лестница, тот же запах старого дерева и вчерашнего ужина. Всё было на своих местах, словно город делал вид, что за день ничего не произошло.

В комнате Бэйли первым делом снял сюртук, аккуратно повесил его и с тем же спокойствием опустился на кровать, будто это было продолжением какого-то тщательно продуманного ритуала. Томми же, едва войдя, сразу принялся рыться в своих бумагах.

— Мне ещё нужно сделать зарисовки, — сказал он деловым тоном. — Сегодняшний день был слишком… насыщенный. Если я не перенесу всё на бумагу сейчас, завтра половина деталей расплывётся. Он сел за стол и, не поднимая головы, добавил:

— И если честно… мне кажется, мы так и не продвинулись ни на шаг к поиску убийцы.

Бэйли, уже вытянувшийся на кровати, повернул голову и посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Вот как, — произнёс он. — А по-моему, мы прошли ровно столько, сколько и было нужно.

— Вы это серьёзно? — Томми обернулся. — Три трупа, странные знаки, секта, поджоги… а убийца всё ещё где-то там.

Бэйли закрыл глаза и позволил себе едва заметную улыбку.

— Томми, — сказал он лениво, — иногда кажется, что ты стоишь на месте лишь потому, что просто сильно задрал свою голову.

Он помолчал и добавил:

— Эта загадка решится уже совсем скоро.

— Вы говорите так, будто в этом уверены, — пробормотал Томми.

— Так и есть, — ответил Бэйли.

Томми фыркнул, снова уткнулся в рисунки и пробормотал что-то про странных детективов и ещё более странные методы.

Свет лампы на столе трепетал, отбрасывая на стены кривые тени. За окном город окончательно погрузился в ночь. А в комнате, среди запаха бумаги и усталости, один человек рисовал, а другой уже отдыхал — так, будто знал нечто, что остальным предстояло понять лишь утром.

Бэйли проснулся резко, будто кто-то внутри него дёрнул за невидимую нить. Комната была погружена в плотную, вязкую темноту и лишь узкая полоска лунного света лежала на полу, прорезая тень от оконной рамы. Томми спал крепко, совсем по-детски глубоко, обняв край одеяла, и дышал ровно, без тревоги.

Бэйли лежал неподвижно, глядя в потолок. Мысли, до этого разрозненные, вдруг начали сходиться, как линии на карте. Что-то неуловимое, но настойчивое стучало в сознании, требуя внимания. Он тихо сел, стараясь не скрипнуть кроватью, взял лампу, зажёг фитиль и, прикрыв стекло ладонью, вышел в коридор.

Заезжий дом спал. Половицы вздыхали под шагами, как старик во сне, стены хранили запах дыма, пива и прошедших лет. Бэйли спустился вниз и вышел наружу. Площадь была пуста. Фонари горели редко, неохотно, и между ними лежали целые острова тьмы. Каменная брусчатка поблёскивала, будто покрытая тонким слоем холодного пота. Бэйли вышел в самый центр и остановился. Он начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. Один поворот — взгляд к дороге на север. Другой — к переулку, ведущему к бывшему поместью Харроунов. Третий — к тени церкви. Четвёртый — к мэрии.

Он мысленно прокручивал ночь убийств снова и снова, меняя углы, меняя скорость событий, меняя людей. Кареты, лошади, шаги, тени. Кто мог пройти здесь незамеченным? Кто мог появиться и исчезнуть, не оставив ни следа?

— Думай… — тихо сказал он себе.

Потом жёстче:

— Думай же.

Он резко остановился.

— Разгадка всегда кроется на поверхности, — пробормотал он.

Поверхности. Слово словно щёлкнуло замком в его голове.

Бэйли замер, затем едва заметно выпрямился.

— Точно, — сказал он вслух, и в этом слове не было сомнения.

Он развернулся и быстрым шагом направился обратно. Но не в комнату, а на кухню заезжего дома. Там он нашёл чистую тряпку, ещё пахнущую щёлоком, плеснул на неё немного масла, аккуратно сложил и спрятал под плащ. Лампа дрогнула в его руке, когда он снова вышел на улицу. Теперь он шёл быстро, почти бегом. Бэйли отправился к мэрии, чтобы подтвердить свои догадки.

То, что произошло дальше, не требовало ни свидетелей, ни громких слов. Ему хватило нескольких часов в темноте, пары сожженных свечей и одного ощущения, которое невозможно подделать. Когда он наконец вышел из здания мэрии, закрыв за собой дверь всё так же бесшумно, как вошёл, на его лице не появилось торжества. Лишь та сдержанная ровность, что бывает у человека, которому больше нечего доказывать самому себе. Оставалось только дождаться вечера и посмотреть, кто первым дрогнет под тяжестью собственного молчания.