Хроники Анэма. Невеста для наследника Смерти.

Пролог.

- ...и я не потерплю твоих побегов из дворца или ещё каких-либо выходок!

Моя от души нелюбимая мать орала на меня с пустого места. Впрочем, как и всегда. Отец стоит за её спиной, хмуро уперевшись взглядом в какую-то точку на полу и шкрябает свои еле заметные морщины под мифрильным венцом белёсым длинным когтем. Переводит взгляд на свою жену, сочувственно вздыхает мне и снова упирается взглядом в пол.

- ...стерпится-слюбится, как говорится! - длинные и тонкие кончики ушей моей матушки гневно дёргались, она резко сузила свои огромные от природы глаза, обрамлённые белёсыми ресницами, - Авантэль, ты вообще слышишь, о чём я говорю?

После оглашения пожизненно-посмертного приговора стать женой обычного человеческого мужчины, я пребывала в том состоянии, в котором самое адекватное, что я смогла выдать, было:

- А?

Последовал новый взрыв эмоций. А мне-то что? Что может принцесса-дроу в этой ситуации, когда её родители отдают её в брак "по расчёту" из прямых и косвенных политических соображений? После заключения помолвки я буду официально, по законам Наземья, принадлежать семье будущего мужа, которого, к слову, я никогда в жизни и не видела!

Ещё до истерики моей матери, на которую она сама себя и накрутила, отец говорил мне о том, что мой суженый - будущий император этих светлокожих, маложивущих человечков с округлыми ушами, которые шастают по поверхности. Отдайте меня нагам на растерзание, но Королевство Дроу ещё не переживало подобного скандала, чтобы первая в очереди на престол принцесса выходила замуж за... Мне кажется, наши Первородные в своих усыпальницах вращаются вихрем, грозящим превратиться в шторм, учитывая, что их останки уже много веков, как рассыпались в прах. И как их потом жрицы разделяют? Веничком и совочком? От подобных мыслей из меня вырвался смешок.

- Так ты ещё и смеёшься надо мной?! - возопила мать, затем развернулась к своему мужу, - Асхан, повлияй хоть как-то на свою дочь!

Асхан Шантири, вот уже девятьсот лет правящий Андердарком Король и Верховный доверенный приближённый храма Паучьей Королевы Эши, посмотрел на меня и по доброму улыбнулся, хоть на дне его красных глаз и плескалась глубокая печаль от предстоящей разлуки. Это длилось лишь миг, затем взгляд отца стал более выразительным. Он любил тишину, а потому одним лишь взглядом мог сказать сразу всё. Сейчас это было "Отступись!", ну, образно говоря. Я так же молча склонила голову. Наверное, если красотой я и вправду пошла в мать, то, преобладая мягким и мирным характером в отца, казалась Королеве Андердарка позорной кровью её высокородного королевского клана. Я тоже мало разговаривала с кем-либо и вообще.

Всё так же склоняя голову и не поднимая взгляда, покидаю обеденную комнату, которую мать особенно любила использовать для семейных склок. Плотно закрываю за собой дверь. В ногу тут же ткнулась огромная паучья голова. Я погладила лучшего друга.

- Всё в порядке, Арантир, - мой мохнатый друг с алой отметиной в виде черепа на чёрном брюхе сочувственно что-то прошипел на своём паучьем, - Не переживай. Сходим в храм?

Паук опустился на каменный пол, приглашая занять место на тёплом брюхе. Придворные предпочитали передвигаться на ездовых ящерах, а я хранила верность старенькому и любимому пауку. Арантир двигался довольно быстро, но не тряско, в отличие от тех же ящеров - на мягеньком брюхе седлом ничего не отобьёшь и не натрёшь, да и платье останется в порядке, ничуть не измявшись. На старшую из принцесс всегда смотрят и ровняются по её моде, потому ещё почти шестьсот лет назад, с самого рождения в меня вбивали одно и то же: ты должна быть идеальной всегда и при любых обстоятельствах. Идёшь - иди идеально. Ешь - сиди идеально. Говоришь - общайся идеально. Живёшь - живи идеально. Умираешь - имей совесть сдохнуть красиво и не позорь мать!

На наших улицах никогда не было многолюдно, но сейчас происходила откровенная давка. Солдаты, следившие за порядком на улицах, негромко возмущались на толпу. Я осторожно погладила паука по левой стороне брюшка и он, поняв мой намёк, стал огибать толпу по другой улице. Неужели, Бальдус решил нагрянуть? Этот лорд-вампир приезжал погостить в наш дворец раз в десять лет. Всегда внезапный, и всегда напыщенно блестящий. Моей младшей сестре Лоуэль этот кровососущий паразит делал недвусмысленные намёки вот уже лет триста, после того, как наша матушка однажды взяла глупышку Лель на переговоры правителей Подземья на территории вампиров.

Но Бальдуса бы приветствовали восторженные крики - народ знал его и любил. А тут всё происходило как-то... молча. Все пыхтели и пихали друг друга не произнося ни звука. Проезжая мимо, я заметила, как молодой девушке, лет под сотню на вид, высоченный плечистый парень наступил на ногу, но она даже не пикнула и не обратила внимание на собственное неудобство. В любой другой день парня бы тут же схватили солдаты и отправили в наказание к жрицам Эши, а те уж позаботились бы о том, чтобы напомнить, как стоит обращаться к женщинам нашего народа. И вообще, дроу перед главной площадью у сумрачного дворца странно себя вели. Вдруг, на них наслали заклятье немоты какое?

Арантир преспокойно поднялся по серым, почти белым мраморным ступеням храма, толкнул главные двери парой передних лапок и юркнул внутрь. Я была завсегдатаем храма Эши, потому встречавшиеся на пути жрицы приветствовали исключительно молчаливыми, короткими кивками. Сегодня в храме зажгли свечи, но для чего? Ведь, до праздника Возрождения Тьмы ещё целая неделя.

Заходя в храм я предпочитала не слезать со своего паука, ведь, тогда создаётся великая вероятность случайно наступить на одного из этих мохнатых малюток, а всех детей храма Богиня Эша держала под пристальным присмотром и подобное карала очень быстро и тщательно. Смертью карала. Потому-то наш храм не любили.

А я не любила свечи. Особенно эти, дешёвые, которые закупались у дворфов, с обычным жёлтым пламенем. Я специально приходила в храм перед праздником, чтобы Арантир на правах самого старшего, а ему уже перевалило за четыреста лет, быстренько разогнал младшие поколения по углам, чтобы, не дай Тьма, никого не раздавили. И пока мой паук занимался малышами, я следила за оформлением к празднику. Сейчас, как и всегда, занялась пламенем свечей, пока Арантир пошипливал на мелких, чтобы те не попали под ноги, пока ссаживал меня. Мохнатые малютки забрались на стены, свесились с потолка, овили колонну рядом, глядя на меня блестящими чёрными глазками. Пройдя по храму и заменив обычное жёлтое пламя бесцветным магическим, я остановилась у огромной статуи Эши. Её белое мраморное лицо взирало свысока, отражая бледно-фиолетовые отблески света, проступающего через огромные витражи в потолке и за спиной статуи, а восемь вознесённых рук будто слегка шевелились в холодном свете тысяч магических огоньков. Я мысленно уже хотела вознести молитву с просьбой послать мне лёгкую смерть во избавление от человеческого жениха, но меня прервали, так и не дав начать.