Хроники Атанарии: Спасительница-попаданка

Глава 15. Тоска по Родине

Открыв глаза , я почувствовала себя полностью разбитой. Я не знала, что мне делать дальше. Теперь, когда внушение императрицы развеялось, я стала потихоньку вспоминать всё, что со мной приключилось в этом мире. И, если судить п о з емным меркам, я здесь находилась уже примерно три месяца.

К слову, в империи не было таких понятий, как « месяц» и «неделя», так же, как не было и разделения на времена года. Один год на Атанарии равнялся шестисот пятидесяти шести оборотам Иты, то есть шестисот пятидесяти шести суткам или дням, а летоисчисление велось с тех пор, как тиэль прибыли на Атанарию.

В общем, на планете-астероиде я была уже не первый десяток оборотов Иты. И, проанализировав произошедшее, я решила, что, похоже, императрица надеялась на то, что сможет вернуть свою дочь обратно. За всё моё пребывание в теле принцессы со мной ни разу не обращались плохо. Иолай был подослан следить за мной, но его отношение ко мне было скорее странным, чем враждебным. В моих воспоминаниях он вообще иногда смотрел на меня так, будто я и вправду будущая спасительница всего мира.

А ещё я, кажется, поняла, почему принцесса решилась на ритуал во второй раз, да ещё и изменила саму его суть, согласившись уйти за Грань. Когда она пошла на это впервые, условием обмена было выполнение её желания. Но больше, чем наказать своего отца за убийство матери, Катраэнна хотела сбежать из дворца – и своим странным поведением я выполнила её желание, благодаря чему и вернулась домой.

Во второй раз принцесса прибегла к ритуалу потому, что считала себя слабой и боялась своей магии. Пережитый ужас в детстве повлиял на её психику, и она боялась потерять контроль над магией, боялась контактировать с кем-либо – словом, боялась саму себя. Но Атанария достучалась до неё (так же, как и до меня) – и тем самым подтолкнула к действиям.

На самом деле, м ир сам создавал цепь событий, которая приводила к потере ограничителя, и после «вливал» в голову «избранной» всю информацию, которую настойчиво транслировал к аждой крылатой тиэль. К слову, оказалось, что их рождалось гораздо больше, чем одна в столетие. Первую крылатую тиэль Атанария действительно создала, так сказать, «вручную», оживив дочь первого правителя, но позднее некоторые девочки рождались уже с крыльями – правда, первый полёт для них был возможен только в возрасте от десяти до двадцати лет.

Продолжая сравнивать информацию, которой со мной поделилась императрица, с тем, что «сказал» мне сам мир, я поняла: артефакт, притягивающий голубую планету, и вправду существует. Вот только сама планета не несёт никакой угрозы: она всего лишь стала спутником Атанарии – так же, как земная Луна. А вот сам артефакт использует император-самозванец для поглощения магии из живых существ, детей Атанарии – тех самых динозавров-руэргов с материка Руэ. Но руэрги больше не просто полуразумные магические хищники: вот уже более пяти тысяч лет на Атанарии существует новая раса – руэрги-оборотни.

Атанария изменила метаморфов, создав им вторую ипостась и тем самым признав своими детьми. Метаморфы притянули голубую планету за собой, потому что не могли находиться вдали от неё: та планета – их бывший мир, в который они почему-то не могут вернуться. Артефакт подпитывает лжеимператора, делая его всесильным и бессмертным, и если артефакт уничтожить, то лжеимператор умрёт – но в этот же момент вымрет и вся раса руэргов-оборотней, так как их родная планета – блуждающая, и, по сути, артефакт работает своеобразным якорем для неё.

Крылатые тиэль, которые смогли распознать эту информацию , тряслись от страха и переставали общаться с Атанарией – но большинство всё же оставалось в неведении, так как их дар не был настолько силён. «Миссией» принцессы было навсегда остановить Л же-Шанриэля и спасти целую расу от вымирания. А теперь «эстафетная палочка » оказалась в моих руках.

И в связи со всем этим в моей голове роилось множество вопросов. «Императрица хочет убить императора-самозванца, но знает ли она, как уничтожение артефакта повлияет на ни в чём не повинных оборотней? Почему она инсценировала свою смерть и бросила Катраэнну? И почему вмешалась в ритуал принцессы? Действительно ли императрица хотела спасти её? Зачем ей моя клятва об уничтожении артефакта? Неужели принцесса (а теперь – уже я) – единственная, кто способен уничтожить тот самый артефакт?..»

От моих невесёлых мыслей меня отвлёк умопомрачительный аромат свежезаваренного кофе – и меня накрыло воспоминаниями.

Лично я никогда не была фанатом этого напитка, но мой папа и дня не мог прожить без чашечки кофе с молоком и корицей. Он специально покупал целые кофейные зёрна и сам измельчал их с помощью ручной кофемолки, а затем ссыпал в турку из кованой меди и заваривал на медленном огне. Помню, у него была его любимая кружка, в которую папа засыпал ложку сахара и ложку корицы, помню, как, смешно пританцовывая, он нагревал молоко на плите и взбивал венчиком, после чего с невозмутимым видом наливал в ту самую кружку сначала кофе, а потом – молоко.

Мама предпочитала обычный чёрный кофе и иногда шутливо ворчала на тему «кто в семье мужик». Каждое утро мы просыпались от папиной возни на кухне и вдыхали пряный аромат его любимого напитка. С тех самых пор аромат кофе ассоциировался у меня с домом.

И сейчас, почувствовав его, я совсем расклеилась. Слёзы потекли по моим щекам, а тоска по Родине камнем придавила душу. Я поняла, что безумно скучаю по своим родным, по привычному миру. «Хватит с меня чудес и магии! Я обязательно должна найти способ вернуться. Даже если мне для этого придётся прибить одного всесильного бессмертного психопата!»

С этими мыслями я поднялась с кровати и стала осматривать незнакомую комнату. В полумраке я разглядела небольшое помещение с деревянными с тенами, на дощатом полу лежал мягкий ковёр. Заметив с противоположной стороны плотно зашторенное окно, я подошла и распахнула шторы.
М ягкий синеватый свет залил комнату, в первое мгновение о слепив. Проморгавшись и привыкнув к свету, я снова осмотрелась. Помимо кровати и ковра в комнате ничего не было. «Вот талант у меня – просыпаться неизвестно где!» – недовольно подумала я и, набравшись смелости, вышла за дверь.