Хроники Атанарии: Спасительница-попаданка

Глава 17. Я не трус, но я боюсь

Выслушав историю Хайка, я была готова разреветься от безнадёги. Катраэнна и есть та последняя дочь древней крови, но она решила сбежать, и теперь всю эту кашу расхлёбывать мне. И теперь именно мне придётся прибить не просто всесильного психопата, а древнего всесильного и бессмертного маньяка-психопата, который по совместительству ещё и дважды император. Ах да, и души вызволить. И не дать императрице-истеричке уничтожить целую расу. Выживу ли я после всего этого и смогу ли вернуться домой – большой вопрос! На который у меня нет ответа. 

И я почувствовала то же, что чувствовала тиэльская принцесса долгие годы – липкий, сковывающий, непреодолимый страх. «Я тоже хочу сбежать! Прямо сейчас!»

А ещё я поняла, что угроза уничтожения мира всё же существует. Йеритас уже высосал всю магию из Ихарана – что ему помешает проделать тот же трюк и с Атанарией: убить меня в таком же жутком ритуале? 

Память принцессы тут же показала, что папа-психопат по-своему Катраэнну всё же любит. Все эти годы он присылал принцессе письма, иногда даже приезжал – но, видя взгляд, полный ужаса, не навязывал дочери своё присутствие. Но если лжеимператор узнает, что его любимой дочери больше нет – мне точно крышка! 

Своими умозаключениями я тут же поделилась с Хайком.

– Вряд ли он станет уничтожать Атанарию. Всё же этот мир и для него – последнее пристанище. После того, как наш народ прибыл в этот мир, Атанария уничтожила все космолёты наших предков, не позволяя иномирной технике загрязнять природу. Среди нового поколения метаморфов больше никто не может воссоздать их, – попытался успокоить меня мужчина, но мне не помогло.

Я чувствовала себя загнанной в угол. «Не хочу я никого спасать! Я вовсе не героиня-спасительница и не душа-воин, которую хотела призвать принцесса. Я – это я. Я просто хочу домой!» Проще быть чьей-то марионеткой и плыть по течению, чем брать на себя ответственность и самостоятельно принимать решения. Хочет императрица с моей помощью уничтожить артефакт? Пожалуйста! Но сначала пусть расскажет, как мне вернуться в своё тело, на Землю.

И вдруг жуткая догадка ворвалась в мой мозг. Мой папа, как и я – потомок миктерианцев. Земля и Атанария как-то связаны, возможно, даже являются параллельными мирами. Если Микте-Риа исчезнет, то что случится с нами всеми? Артефакт не должен быть уничтожен! Иначе всем конец.

По коже пробежали холодные мурашки. Меня охватила паника, воздуха стало катастрофически не хватать. Я начала задыхаться, слёзы ручьём хлынули из глаз.

– Не может быть!.. Это просто бред… Бред… – я повторяла одну и ту же фразу несколько раз, раскачиваясь вперёд-назад, как умалишённая – потому что навалилось слишком много всего для меня одной.

– Катя, что с тобой? Посмотри на меня! – Хайк попытался привести меня в чувство, но тщетно: я уже с головой погружалась в пучину отчаяния.

И вот, я опять бьюсь в истерике, а меня опять успокаивает мужчина, с которым я едва знакома. «Похоже, не быть мне сильной и независимой. А впрочем… Мне уже всё равно».

Хайк гладил меня по волосам и бормотал что-то успокаивающе – вот только теперь, когда все возможные внушения выветрились, мне ничего не помогало. Я совсем запуталась: слишком много эмоций, слишком много страхов. Отчаяние захватило меня в свои ледяные объятия, из которых мне никак не получалось выпутаться.

Я не хотела ни с кем бороться, не хотела решать чью-либо судьбу и, тем более, не хотела быть ответственной за смерть и страдания ни в чём не повинных существ. Пока меня лично это не касалось, я воспринимала всё как своеобразное приключение – но осознание того, что вся эта история напрямую связана со мной, заставило чувствовать себя беспомощной и бесполезной. «Что я могу против древнего злодея, который способен уничтожить целую планету ради своих эгоистичных целей? Который столетиями хладнокровно убивал ни в чём не повинных детей?..»

Хлёсткая пощёчина обожгла щеку и отрезвила. Я уставилась на Хайка, который стоял передо мной на коленях и вглядывался в мои глаза.

– Прости! Ты не приходила в себя слишком долго – я не знал, что делать, – сказал он и отвёл взгляд.

– Ты ударил меня! – я потёрла горящую кожу на щеке.

– Да, ударил! Нечего терять разум, принцесса! Соберись! – приказал он и поднялся. А я внезапно разозлилась. «Да как он смеет!»

– Ты ничего не знаешь! – прошипела я.

– Да неужели? Бедная, несчастная, затянули в чужой мир, поставили перед фактом, заставили спасать этот самый мир – какой кошмар! «Не хочу, не буду – верните меня обратно!» Не так ли, Катя? – съязвил Хайк, а я просто застыла и не смогла ничего ответить.

Меж тем мужчина схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза:

– Что? Лично я с тобой возиться не собираюсь, принцесса! И если мне придётся лично заколоть тебя на том алтаре ради спасения своего народа – я это сделаю! Но, к сожалению, нам это никак не поможет! Тебя никто не посылает одну против Йеритаса: нас, сопротивляющихся, много – но твоя задача отрезать его от источника силы. Ты его плоть и кровь, поэтому только ты сможешь найти артефакт и взаимодействовать с ним! Так что прекрати разводить сырость и соберись! – это мне прокричал метаморф прямо в лицо, а я съёжилась от его напора. Впрочем, ненадолго.

– Что значит – «взаимодействовать»? – спросила я. Из всей гневной мужской тирады я зацепилась именно за эту фразу и решила всё прояснить на месте – а ещё оттолкнула Хайка, вытерев слёзы рукавом. Только сейчас я заметила, что на мне была надета мужская рубаха поверх нижнего платья.

– Артефакт – не просто кусок камня: он живой – и только те, в чьих жилах течёт кровь истинных правителей Микте-Риа, способны общаться с ним, – объяснил Хайк, немного успокоившись.

«Он не знает, к чему приведёт уничтожение артефакта! – внезапно доходит до меня. – Похоже, я не единственная жертва обмана императрицы». Я не решилась спросить его, что их связывает, но была почти уверена: мать принцессы знает, как метаморфы связаны с артефактом. Вот только ей было плевать на всех, кроме себя и её мести. «Не верю, что её интересовала принцесса – эта ослеплённая злобой и ненавистью женщина точно не союзник мне. И всё-таки Хайк прав. Я должна взять себя в руки».