Хроники Атанарии: Спасительница-попаданка

Глава 20. Будни и трудности принцессы-попаданки

С той самой встречи с Йеритасом начался мой персональный Ад.

С начала я думала, что кроме Асхара и Мисиль учителей не будет, но вскоре поняла, что я сильно ошиблась: император прислал чуть ли не целую академию в Кратс, и теперь у меня не было времени даже вздохнуть – все дни были расписаны по минутам. Видимо, отец Катраэнны решил восполнить все возможные пробелы в образовании дочери.

Этикет, история, мироустройство, правоведение, магия и даже танцы – в мою голову пытались втиснуть всё это до дня той самой злополучной коронации. Даже за приёмами пищи меня третировал изящный напыщенный тиэль и по совместительству учитель этикета и танцев – мастер Листей: он показывал мне, что я должна есть и каким образом. Я еле выгрызла себе право на завтрак в полном одиночестве – и то только после того, как продемонстрировала свои идеальные застольные манеры и получила одобрительный кивок учителя.

Именно с мастером Листеем у меня сложились самые скверные отношения. Он буквально выбешивал меня своими снисходительно-брезгливыми взглядами и ехидными фразами вроде «Ах, как вам не стыдно, леди!» или «Вы же леди, а не неотёсанная торговка – держите спину прямо!». Уже после первого урока мне хотелось повыдёргивать все его блондинистые космы, но я сдержалась, мысленно уговаривая себя, что эти знания мне очень даже пригодятся.

Учителем по истории и мироустройству был дорх Дарвин. Сухонький низенький старичок с ярко-розовой кожей и степенным выражением лица выглядел весьма комично, и каждый раз, видя его, я не могла сдержать улыбки. По характеру дорх был добродушным дедулей и относился ко мне как к внучке, а не как к принцессе-ученице. Его истории б ыли очень увлекательными и познавательными, и потому на уроки Дарвина я всегда шла с удовольствием.

Именно дорх п оведал мне, что каждая провинция империи не просто территория с несколькими городами и сёлами, а полноценная автономная страна со своими законами и обычаями. Власть императора вовсе не абсолютна – все решения принимаются на Совете кланов, который собирается через каждые сорок оборотов Иты. И именно там принимаются всеобщие законы и решаются все глобальные вопросы. В дни зарождения империи главы кланов дали клятву верности императору, а император поклялся в ответ , что он и весь его род будут достойно служить на благо империи и её подданных. Поэтому и войн между провинциями не было.

Самым нудным и непонятным было правоведение. Мне нужно было выучить все тонкости законодательства каждой провинции – и это был просто кошмар.

В о-первых, потому что магистр Кирион, который был назначен моим учителем по правоведению, был жутким снобом. Он требовал, чтобы его все – в том числе и я – называли исключительно «магистром» и кланялись при каждой встрече. Во-вторых, я едва не засыпала от его монотонных длиннющих лекций. А в-третьих, информации было настолько много, что я ничего не могла запомнить – и это ещё сильнее злило магистра. В общем, не суждено мне было быть юристом.

Но труднее всего мне давалась магия – как ментальная, так и огненная. Сроки уже подходили к концу, а я как была неумехой – так ею и оставалась. И если в ментальной магии наблюдался хоть какой-то маломальский прогресс, то с огнём была полная беда. Я либо сжигала всё вокруг, либо не была способна даже маленькую искорку зажечь, что безумно злило и выматывало.

Асхар был хорошим учителем, но его стихийная магия отличалась от моей. Ихаранец мог управлять всеми стихиями, находясь в непосредственной близости с ними. Мой же огонь был каким-то инородным и совершенно неуправляемым: обычно, если происходил всплеск, Асхар просто тушил всё водой или льдом. Я даже подумала, что зря отказывалась от императора в качестве учителя.

Так незаметно пролетело тридцать оборотов Иты, и до коронации оставалось всего пять. Я была измотана и истощена, на все замечания мастера Листея огрызалась и едва ли не рычала на всех, кто хоть каким-то образом раздражал меня.

Иолая-Хайка я всё это время не видела, а когда я спросила Мисиль о нём, та сказала, что метаморф на задании и это не моего ума дело. Не знаю почему, но я иногда думала о нём и ловила себя на мысли, что скучаю, при этом недоумевая, когда это я успела к нему так привязаться. Асхар меня не спрашивал о том случае в лесу и не допытывался, откуда я знакома с метаморфом и куда подевался Иолай. Было такое ощущение, что ихаранец избегает разговоров со мной на личные темы, и я решила оставить всё, как есть.

Мисиль командовала мной направо и налево, обучая всем премудростям, которые должна знать и уметь юная леди, но когда она сказала, что я должна заплести волосы в высокую громоздкую причёску и ходить так весь день – я не на шутку озверела.

– Всё! С меня хватит! Убирайтесь! – заорала я на мастера и на «тётю», бросаясь всем, что попадалось под руку.

– Леди! Что вы себе позволяете! – попытался возразить учитель, но, уловив мой моральный настрой, обиженно поджал губы и молча вышел из моей гостиной. Мисиль, смерив меня строгим взглядом, тоже развернулась и, бросив напоследок что-то вроде: «Успокойся и выходи!» – ушла.

А меня снова охватило отчаяние: ни с родными, ни с принцессой у меня связаться не получалось. Хотя, объективно говоря, наверное, не стоило ждать результатов так быстро.

Я только-только научилась закрываться от чужих мыслей и от Атанарии без помощи ограничителя-блокиратора, хотя всё ещё носила его для подстраховки: мне было страшно попасть под тот поток, который Атанария обрушила на меня там, в лесу. Но я всеми силами старалась побороть свой страх перед общением с миром и тренировалась ставить ментальные щиты, а потом потихоньку открывать их, чтобы поток был всего лишь тонкой нитью, которая не навредит мне. Самым трудным было удержать эту нить и не дать полностью разбить мой щит. Неудачные попытки обычно заканчивались сильной головной болью, кровью из ушей и носа и, в худшем случае, отключкой.

Я понимала, что за оставшееся время не научусь всему, что от меня требуется, и нервничала из-за этого. И мне срочно нужна была передышка или небольшой отдых перед предстоящей «битвой», а точнее – коронацией.