Хроники Атанарии: Спасительница-попаданка

Глава 39. Поцелуй смерти

– Я говорил тебе, смертная, что у тебя мозг – крошечный? – услышала я раздражённый голос своего наставника.

– Да, Танатос – вы часто мне об этом напоминали, – тихо ответила я.

– Молчать! – прикрикнул на меня бог смерти, а потом продолжил, заставляя съежиться и прикрыть уши руками: – Неужели так сложно: сначала думать, и только потом – действовать?!

И вроде как он и прав – но как-то даже обидно стало: я ведь хотела как лучше… Захотелось обнять себя за плечи и от всей души зареветь – но грозный рык Танатоса остановил мою приближающуюся истерику.

– Даже не думай! Я не стану утирать тебе сопли, глупая смертная. Соберись! Тебе нельзя здесь долго находиться! – изрёк он и посмотрел на меня так, что я поняла, что лучше будет молча выполнять приказы и не злить его. Однако всё же я осмелилась уточнить:

– Здесь – это где? Я же не умерла?

– Клиническая смерть. Надеюсь, твои истинные тебя откачают – а то всё, конец! – мрачно выдал мой наставник и отвернулся.

– И что мне делать? – робко спросила я, чем заслужила гневный взгляд в свою сторону и громкий вздох.

– Оживать! Я не учёл, что сила Хаоса в тебе настолько сильна – тебе нужно усмирить её! Иначе она уничтожит твою душу, Катя, – сказал Танатос и внезапно подошёл ко мне и потрепал мои волосы.

От такого приземлённого жеста я слегка опешила: за всё время нашего знакомства Танатос не показывал так много эмоций, как это делал сейчас. Если бы я не знала, что передо мной стоит бог смерти – то подумала бы, что этот мужчина волнуется.

Видимо, прочитав мои мысли, Танатос нахмурился и покачал головой.

– Слишком много с тобой проблем, смертная, – пробормотал он и, притянув меня к себе, поцеловал в губы.

Но не успела я как-либо отреагировать на поцелуй, как Танатос отстранился и произнёс какую-то длинную тарабарщину на неведомом языке, а затем прикусил свой указательный палец и, не дав мне опомниться, начертил своей кровью что-то на моём лбу.

– Эмм… Танатос, что вы делаете? – спросила я и глупо захлопала ресницами. Бог смерти закатил глаза, снова пожаловался на то, что мозг у меня маленький – и с невозмутимым выражением лица метнул сгусток тьмы прямо мне в грудь.

Резкая боль, яркий свет – и я снова в мире живых…

***
– Катя! – облегчённо воскликнул Хайк и крепко сжал меня в своих объятиях.

Я похлопала его по плечу: мол, отпусти, не то задушишь – но метаморф мой намёк не понял и лишь крепче прижал меня к себе. Дошло до него, только когда я стукнула его сильнее. Говорить не хотелось – в горле першило, а глаза слезились.

Мы находились на пустынном песчаном пляже. Мокрое платье неприятно липло к телу, холодный ветер заставлял зябко ёжиться, а яркие лучи Иты резали глаза.

– Катя – твои глаза!.. – как-то слишком ошеломлённо произнёс Хайк, и тут же добавил хриплым и взволнованным голосом, чем заставил меня не по-детски нервничать: – И волосы…

«Чего это он на меня уставился, будто впервые видит?» – с этой мыслью я потянула прядь волос – так, чтобы увидеть, что с ними.

– Волосы как волосы: средней длины, чёрные – всё как всегда, – пробормотала я себе под нос. «Стоп. Как – чёрные? Были же вроде белые?» – подумала я и уже сама ошарашенно посмотрела на Хайка.

– А с глазами что? – тихо спросила я, холодея от ужаса.

– Эм… Ну, они тоже чёрные. Полностью, – ответил мужчина – и отвёл взгляд.

– Что?! – не поверила я, но, вспомнив манипуляции Танатоса, глухо застонала, догадываясь, что небольшие физические изменения – это всего лишь цветочки, а вот какие за ними пойдут «ягодки» – большой вопрос…