Хроники Бездны. Книга 1: Исток

Глава 4.

Утро в СИК-1 не имело запаха кофе или утренней суеты. Здесь вообще не существовало времени суток — хронология упиралась только в расписание исследований, а люди жили как будто внутри огромного цифрового желудка, который медленно переваривает данные.

Данила подняли рано. Не грубо — просто дверь его комнаты открылась, и в проёме стояла девушка-сотрудник в серой форме.

— Твой день начинается, — сказала она так же буднично, как будто говорит «мусор вынеси».

Парень прошёл по узкому коридору, снова чувствуя знакомую стерильность андеграунд-комплекса. Всё вокруг тихо вибрировало — улыбающиеся по потолку силовые кабели, стеклянные панели лабораторий, приглушённые голоса. Здесь каждый звук казался продуманным.

Он уже меньше нервничал. Чуть-чуть. Но тело всё равно держало изнутри холодный комок — предвкушение неизвестного.

Элина ждала у входа в тренировочный сектор. На этот раз без защитного костюма, просто в тёмной форме операнта. Она выглядела бодро, но слишком внимательно смотрела на него — будто пытаясь прочитать уже не кожу, а само ядро, которое он прятал под рёбрами.

— Готов? — спросила она.

— А у меня есть выбор?

— Конечно нет.

Уголок её губ дёрнулся. Почти улыбка.

— Сегодня тебе покажут первую фазу программы, — сказала она, разворачиваясь. — Это не тестирование. Это работа.

Они вошли в тренировочный блок — огромный зал, где воздух казался плотнее, чем должен быть. Здесь стояли платформы, генераторы, резервуары, системы фиксации и куча оборудования, которое он даже не мог классифицировать. Как будто кто-то собрал спортзал, лабораторию и инженерное отделение подлодки и заставил их жить вместе.

— Для начала — базовая диагностика ядра, — Элина остановилась у стеклянной консоли. — Нам нужно посмотреть, как оно реагирует вне нейтрализатора.

Даня сел в кресло посреди платформы. Металлические дуги сомкнулись мягко, не пугая, но удерживая. Над головой легла голографическая рамка.

— Просто дыши, — сказала Элина.

Он вдохнул… и почувствовал — как будто что-то внутри слегка отозвалось. Не боль, не страх — скорее тихое вибрационное «я тут».

Голограмма вспыхнула. В воздухе перед Элиной выстроились графики, частоты, энергетические пики. Она смотрела внимательно… слишком внимательно.

Её бровь чуть приподнялась — едва заметно, но он это поймал.

— Что? — спросил Даня.

— Ничего, — слишком быстро ответила она, гасив реакцию рукой.

Она не стала объяснять. Но внутреннее ощущение, что его ядро снова ведёт себя «не так, как должно», укололо между рёбер.

— Диагностика пройдена, — сказала Элина. — Дальше — работа с давлением среды.

Её голос снова стал ровным, как будто предыдущего момента не было. И только в её взгляде мелькнуло короткое напряжение — то самое, которое она попыталась спрятать.

Элина подвела его к новой установке — она выглядела почти как капсула для сенсорной депривации, только гораздо злее. Прозрачные стенки, густая система труб, блочные секции, внутри которых медленно переливались жидкости разных оттенков.

— Это не вода, да? — спросил Даня, глядя, как жидкость в одном из отсеках густеет и тянется, будто живой кисель.

— Это среды разной плотности. И разного сопротивления. Наша задача — понять, как твоё ядро реагирует, когда среда не подстраивается под тебя, а давит обратно.

— Типа… стресс-тест?

— Типа обучение плавать, кидая человека в бассейн с геологическим раствором.

Он вздохнул.

— Весело.

— Для тебя — да, — ответила она слишком спокойным голосом. — Для нас — полезно.

Даню закрепили так же, как и на диагностике, только теперь его руки оказались над поверхностью самой плотной среды — она была тёмно-синяя, почти непрозрачная. Напоминала что-то между нефтью и гравитационным желе из его детских фантазий, когда он считал, что чёрные дыры похожи на живую жижу.

— Начинай с лёгких движений, — сказала Элина. — Не пытайся её «поднять». Просто попробуй почувствовать сопротивление.

Он протянул руку. Жидкость чуть дрогнула — неохотно, будто спрашивая: «Чего надо?»

Ядро отреагировало этим странным внутренним колебанием — будто кто-то тихо тронул его изнутри. Даня сосредоточился, попытался повторить то, что делал с водой.

Ничего.

Середина резервуара просто осталась спокойной, даже не шелохнувшись.

— Отлично, — сказала Элина.

— Отлично?.. — Даня скосил на неё взгляд.

— Конечно. Это нормальная реакция. Ты пытаешься общаться с чем-то, что тяжелее тебя самого в двадцать раз.

— Спасибо, звучит мотивирующе.

Элина подошла ближе, держа ладонь возле его плеча — будто страхует, хотя понятно, что физически она ему не поможет.

— Попробуй не давить на среду. Попробуй расслабиться. Пусть ядро само выберет, как реагировать.

Даня выдохнул. Закрыл глаза. И перестал «толкать».

Внутри что-то изменилось.

Не вспышка. Не толчок. Скорее ощущение, будто его собственная энергия прослушивает плотную жидкость, пробует её структуру, ищет трещины в сопротивлении.

Жидкость чуть дрогнула. На долю секунды, как будто бы не специально.

Элина тихо сказала:

— Вот. Это оно.

Он открыл глаза. В резервуаре пошла едва заметная рябь — минимальная, почти случайная. Но не случайная.

— Ты сейчас сделал то, что большинство оперантов учатся делать неделю, — сказала Элина, стараясь не перегнуть с тоном, но в голосе чувствовался сдержанный шок.

— Спасибо… наверное?

— Не обольщайся. Это только реакция. Не контроль. Но реакция — уже много.

Он снова попробовал — теперь движение получилось чуть увереннее. Среда дрогнула снова, но сопротивление вернулось мгновенно, как будто жидкость обиделась, что её потревожили.

Ядро внутри ухнуло тёплой пульсацией, будто подстраиваясь под новый ритм.

Элина записывала показатели.

При этом краем глаза — редко, но метко — наблюдала за ним. Слишком внимательно. Как-то осторожно. Как будто боялась увидеть больше, чем должна.