Хроники Бездны. Книга 1: Исток

Глава 9.

В карцере время умирало первым.

Здесь не существовало ни дня, ни ночи. Был только стерильный холод, запах озона и низкое, на грани слышимости, гудение магнитных фиксаторов. Даня висел в пустоте, удерживаемый гравизахватами в центре тесной металлической коробки.

Единственным развлечением была боль.

Устройство подавления, прижатое к позвоночнику, работало с педантичной жестокостью метронома. Раз в десять секунд — разряд. Короткий, злой импульс, который прошивал нервную систему ледяными иглами, заставляя мышцы деревенеть, а ядро — судорожно сжиматься.

— Объект L-53-01. Показатели в норме. Статус: стабилен, — раздался равнодушный голос системы где-то за толщей стен.

«Стабилен», — мысленно усмехнулся Даня, сцепив зубы, чтобы не застонать от очередного укола.

Они думали, что ломают его. Заперли тело, сковали энергию, отрезали от внешнего мира. Глупцы. Они не понимали, что создали для него идеальные условия. В этой тишине, где не было ни воды, ни звуков, ни отвлекающих факторов, он наконец-то мог слушать.

Он слушал не ушами. Он слушал ядром.

Подавитель на спине не был просто грузом. Это была сложная энергетическая структура. Даня чувствовал её вибрацию — колючую, тяжёлую, с рваным ритмом. Она давила на его источник, пытаясь заставить его замолчать, подстроить под свою частоту.

Но Мимеостическое ядро не умело молчать. Оно умело адаптироваться.

С каждым новым разрядом Даня не боролся, а изучал. Он впитывал рисунок чужой силы, разбирал его на составляющие, как механик разбирает незнакомый двигатель.

«Частота — сорок герц... Вектор давления направлен внутрь... Модуляция фазовая...» — мысли текли вяло, продираясь сквозь туман боли, но они были кристально чёткими.

Он чувствовал структуру этого поля так же ясно, как раньше чувствовал воду. И если у воды была текучесть, то у этой энергии была жёсткость.

Внезапно темноту разорвало.

Это был не звук. Это был удар колокола, в который ударили прямо внутри его черепа. Глобальный импульс. Тот самый, что сейчас сводил с ума мониторы на поверхности и зажигал небеса над городами, прошил бетон, свинцовую обшивку бункера и ударил в самое сердце СИК-1.

Система комплекса взвыла.

Ровное гудение фиксаторов сорвалось на визг. Подавитель на спине Дани раскалился, пытаясь компенсировать чудовищный скачок внешнего фона, и выдал разряд такой силы, что у парня потемнело в глазах.

— Внимание! Критическая ошибка протокола! Внешний резонанс! — завопил динамик искажённым, «плывущим» голосом. — Сбой контура удержания!

Свет в камере мигнул и сменился аварийным багровым. Магнитные захваты ослабли на долю секунды, и тело Дани дёрнулось вниз.

Этого мгновения хватило.

Он открыл глаза. В красном полумраке он увидел это.

Поле, удерживающее его, стало видимым. Оно дрожало, шло рябью, как вода от брошенного камня. Глобальный импульс нарушил его идеальную геометрию, появились бреши, трещины в структуре.

— Сейчас, — прошептал Даня пересохшими губами.

Он не стал бить грубой силой. Не стал пытаться разорвать путы мышцами — это было бы бесполезно. Вместо этого он сделал то, что подсказывала ему сама природа его дара.

Он стал зеркалом.

Глубоко внутри, в самой сердцевине своего источника, он воссоздал ту самую «колючую» вибрацию, которую изучал последние часы. Он скопировал структуру подавителя. Собрал свою энергию в плотный, звенящий узел, идентичный тому, что держал его.

А потом — вывернул её наизнанку.

Инверсия.

— Вы хотели давления? — тихо произнёс он, чувствуя, как по венам разливается горячая, яростная мощь. — Получайте.

Он выпустил импульс.

Это был не удар воды. И не удар воздуха. Это была волна чистой анти-структуры.

Резонанс его ядра ударил в резонанс удерживающего поля. Две идентичные, но противонаправленные частоты столкнулись в одной точке.

Эффект был мгновенным.

БАМ!

Звук был таким, словно лопнула стальная струна толщиной с руку.

Подавитель на спине взорвался снопом искр и с лязгом отлетел в угол. Магнитные захваты вырвало из стен «с мясом», осыпая пол бетонной крошкой. Тяжёлая бронированная дверь карцера выгнулась наружу пузырём, жалобно заскрежетала и, не выдержав напора, вылетела в коридор, снося стойку охраны.

Даня упал на колени, тяжело дыша. Руки упёрлись в холодный пол.

Свобода.

Вокруг него дымились остатки аппаратуры, пахло палёной проводкой и озоном. В груди всё ещё горел пожар, но теперь это был приятный огонь. Его ядро пульсировало, жадно впитывая остатки энергии разрушенного поля. Оно запомнило этот вкус. Вкус силового подавления.

Теперь это была его способность.

Даниил медленно поднялся. Тело ныло, мышцы затекли, но сила текла по венам горячей, бурной рекой. Он хрустнул шеей, расправляя плечи, и шагнул через дыру в стене, где раньше была дверь.

Коридор встретил его воем сирены, мигающим красным светом и криками людей где-то вдалеке. Хаос. Идеальный, прекрасный хаос.

Он посмотрел в темноту коридора, и его глаза слабо засветились в полумраке.

— Ну что, майор, — тихо сказал он в пустоту. — Поговорим о стабильности?

Коридоры нижнего уровня СИК-1 напоминали внутренности тонущей подводной лодки.

Аварийное освещение окрашивало всё в кроваво-красные тона. Динамики захлёбывались в противоречивых командах: «Код Красный», «Герметизация секторов», «Всем постам — к центральному узлу».

Даня шёл быстро, но не бежал. Он двигался босиком по холодному пластику пола, но холода не чувствовал. Его восприятие работало на пределе: он видел не просто стены, а сеть напряжённых силовых линий, пронизывающих комплекс. И сейчас эта сеть рвалась.

За поворотом послышался топот тяжёлых ботинок.

— Контакт! Сектор Д-4! — хриплый голос, искажённый шлемом.

Навстречу выскочили трое. Охрана спецблока. Чёрная броня, закрытые шлемы, в руках — штурмовые излучатели, настроенные на парализующий режим. Они не ожидали увидеть заключённого, который должен был валяться в карцере в полубессознательном состоянии.