Хроники Бездны. Книга 1: Исток

Глава 10.

Грузовая платформа с тяжёлым, скрежещущим стоном ударилась о верхние ограничители шахты. Звук металла о металл эхом разлетелся по огромному ангару, но тут же потонул в вое ветра, ворвавшегося внутрь, стоило створкам над головой начать расходиться.

Даниил стоял у края платформы, вцепившись пальцами в поручень. Его глаза, привыкшие к стерильной белизне лабораторных боксов и аварийному красному свету коридоров, теперь пытались осмыслить то, что открывалось наверху.

— Оружие к бою! — скомандовал он, и его голос прозвучал глухо, словно вата атмосферы поглощала звуки. — Периметр!

Они высыпали с платформы — чёрные фигуры в матовой броне «Эгида», сжимая в руках штурмовые излучатели. Они ждали оцепления. Ждали танков, слепящих прожекторов, рёва мегафонов: «Сдавайтесь!». Инструкции по подавлению бунтов обещали им именно это.

Но их встретила пустота. И небо.

Оно было неправильным. Больным. Не серым от дыма пожаров и не чёрным от ночи. Оно напоминало гигантскую, воспалённую гематому. Болезненно-фиолетовые тучи не плыли — они застыли рваными, неподвижными клочьями, между которыми беззвучно пробегали спазмы сухих, ветвистых молний. Казалось, сама атмосфера планеты была контужена и теперь билась в агонии.

— Господи... — прошептала Лика, опуская ствол винтовки. Её пальцы побелели, сжимая цевьё. — Что это?.. Почему оно такое?

Перед ними лежала Москва. Или то, что когда-то носило это имя.

Это не было похоже на последствия бомбёжки. Война оставляет воронки, руины, копоть. Война понятна: взрывчатка ломает камень. Здесь же реальность словно сошла с ума, забыв о законах Евклидовой геометрии.

Слева от ангара, там, где раньше возвышался современный стеклянный бизнес-центр, теперь стояло нечто невозможное. Здание не обрушилось. Его скрутило. Тридцать этажей стекла и бетона были завинчены в идеальную спираль, словно гигантская невидимая рука решила выжать небоскрёб, как мокрое полотенце. Стёкла не лопнули — они растянулись вместе с каркасом, превратившись в мутные, текучие линзы.

Справа, над широкой эстакадой, царило безмолвие гравитационного штиля. Десятки автомобилей — от дорогих седанов до тяжёлых грузовиков — висели в воздухе в пяти-шести метрах над асфальтом. Они медленно, лениво вращались вокруг своей оси, сталкиваясь бамперами с глухим, мягким стуком, словно воздушные шарики.

Уличные фонари горели, но их свет был ядовито-зелёным. И он не рассеивался. Свет стекал с плафонов густой, фосфоресцирующей патокой, образуя под столбами светящиеся лужи.

— Резонанс... — выдохнула Элина. Она смотрела на экран тактического планшета, и её лицо в отсвете дисплея казалось мертвенно-бледным. — Фон превышен в четыреста раз. Это не радиация. Это чистая плотность Эхо. Законы физики здесь... рекомендательные.

— Где люди? — спросил Кир. Его голос звучал плоско из-под опущенного забрала шлема. — Эвакуация?

— Спрятались. Или погибли, — ответил Даня, медленно поворачивая голову.

Он переключил зрение на спектральный режим. Для него город выглядел ещё страшнее. Если в лаборатории потоки энергии текли ровными, предсказуемыми реками, то здесь царил шторм. Эхо не текло — оно взрывалось гейзерами из-под земли, завязывалось в узлы, пульсировало в стенах домов. Воздух был насыщен силой настолько, что каждый вдох отдавался металлическим привкусом на языке.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал он, отрывая взгляд от парящих машин. — Мы на открытом месте. Спутники, дроны, или что похуже — нас заметят. Лен, что с эфиром?

Она возилась с настройками шлема, её пальцы нервно бегали по сенсорной панели наруча.

— Хаос, командир. Полный хаос. Военные частоты забиты статикой и криками. Сплошные помехи. Я слышу обрывки... кто-то молит о помощи в центре, какой-то офицер орёт про «демонов» на Садовом кольце. Координации ноль. Судя по карте сигналов, МРТ окопалось в Кремле и Сити, а окраины они просто отрезали.

— Бросили, — поправил Тимур, сплёвывая под ноги.

— Нам нужно укрытие, — Даня повернулся к Элине. — Ты говорила про бункер в промзоне. Объект 74. Мы дойдём?

Элина сверилась с картой, пролистывая схемы коммуникаций.

— Это три километра на юго-восток. Старое убежище МЧС, глубокого заложения. Там толстые стены, автономная фильтрация и свинцовое экранирование. Эхо там будет тише, нас не засекут сканерами.

— Три километра по этому аду? — нервно усмехнулась Алиса, кивнув на скрученный небоскрёб. — Прогулка обещает быть незабываемой.

— У нас нет выбора, — отрезал Даня. Он проверил заряд своего излучателя, хотя знал, что его главное оружие не требует батареек. — Выдвигаемся. Порядок движения: «Клин». Кир — замыкающий, смотри в оба. Алиса, Тимур — фланги. Лика — ты в центре, рядом со мной. Ты — наш радар. Закрой глаза, если надо, но слушай пространство. Если почувствуешь живое — сразу сигнал. Пошли.

Идти по улице, которая раньше была оживлённым проспектом, оказалось сложнее, чем пробираться через минное поле.

Асфальт под ногами вздыбился застывшими каменными волнами. В некоторых местах покрытие превратилось в стекло, в других — стало рыхлым, как песок. Из глубоких трещин вырывался горячий пар, светящийся в сумерках бледно-голубым.

Группа двигалась молча, перебежками от остова сгоревшего автобуса к бетонным блокам. Их новые чёрные костюмы «Эгида» делали их похожими на теней, но чувство уязвимости давило на плечи физически.

— Стоп! — вдруг крикнула Алиса, вскидывая руку.

Вся группа замерла, присев на одно колено. Оружие смотрело во все стороны.

— Впереди, — Алиса указала на участок дороги, который выглядел совершенно нормально. — Грави-карман.

— Я ничего не вижу, — прошептал Щукин.

— Смотри на пыль.

Алиса была права. Мелкая крошка и мусор на этом участке не лежали на земле. Они медленно, лениво поднимались вверх, исчезая в высоте.

— Зона инвертированной гравитации, — определила она. — Попадём туда — и улетим в стратосферу быстрее пули. Разорвёт перепадом давления ещё на высоте километра.