Хроники Бездны. Книга 1: Исток

Глава 18.

Переход границы был похож на шаг в открытый космос без скафандра.

В тот момент, когда Даниил шагнул в разлом корпуса «Ковчега», мир за спиной перестал существовать. Рёв артиллерии, взрывы, крики умирающих, вой сирен МРТ — всё это было отрезано мгновенно, словно гильотина упала на шею реальности. Звук не просто стал тише; он исчез физически, поглощённый абсолютной, ватной тишиной, которая давила на перепонки сильнее любого взрыва.

Даня замер, ощущая, как волоски на руках встают дыбом под слоем термоткани. Свет, бивший из разлома, оказался не прожектором и не пожаром. Это была взвесь. Плотная, сияющая субстанция, похожая на фотонный туман, висела в воздухе, не рассеиваясь. Она не грела, но и не холодила. Она просто была.

— Гравитация... — голос Алисы в наушнике прозвучал так громко и резко, что Даня невольно дёрнулся. — Вы чувствуете? Я вешу... меньше.

— Вектор тяги смещён на двенадцать градусов, — отозвалась Назарова, глядя на гироскоп своего планшета. — Мы стоим на наклонной плоскости, но вестибулярный аппарат говорит, что пол ровный. Этот корабль генерирует собственное поле.

Они находились в коридоре. Или в вене. Стены, пол и потолок образовывали идеальный шестиугольник. Материал, из которого они были сделаны, не походил ни на металл, ни на пластик, ни на керамику. Это был матовый, бархатисто-чёрный полимер, который, казалось, поглощал свет фонарей. Когда Даня коснулся стены перчаткой, он почувствовал слабое, ритмичное тепло. Корабль пульсировал. Медленно. Раз в десять секунд. Как спящее животное в глубокой гибернации.

— Атмосфера, — Элина сверилась с анализатором на запястье. — Кислород — 28%, азот — 60%, следы аргона и гелия. Стерильно. Ни бактерий, ни вирусов, ни пыли. Абсолютная чистота. Мы можем дышать, но...

— Не снимать шлемы, — жёстко приказал Даня. — Мы не знаем, что это за воздух. Может, это галлюциноген. Или консервант.

Они двинулись вглубь. Шаги по мягкому полу были абсолютно беззвучными. Коридор плавно, едва заметно изгибался, уводя их вниз, в чрево левиафана. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды ниш, закрытых полупрозрачными, янтарными мембранами. За мутной поверхностью угадывались силуэты.

— Это экипаж? — шёпотом спросил Тимур, водя стволом винтовки от одной ниши к другой. — Стазис-капсулы?

Даня подошёл к одной из мембран. Он включил тактический фонарь на максимальную мощность и прижал его к поверхности. Луч пробил муть. Внутри, в густой, желтоватой жидкости, плавало нечто. Оно было вытянутым, сегментированным, покрытым хитиновыми пластинами цвета воронёной стали. Шесть конечностей, заканчивающихся бритвенно-острыми крючьями. Голова — гладкий конус без глаз, только пучок щупалец у ротового отверстия.

— Это не пилот, — с отвращением констатировала Назарова, подходя ближе. — Это... образец. Посмотрите на структуру тканей. Это хищник. Идеальная машина для убийства.

Она навёла сканер.

[Объект: Неизвестный биологический вид]

[Статус: Анабиоз (Критический сбой)]

[Класс опасности: Экстремальный]

— Это не транспортник и не линкор, — понял Даня, оглядывая бесконечные ряды капсул, уходящие во тьму. — Это лаборатория. Или зоопарк. Они везли не десант. Они везли коллекцию.

В этот момент мембрана перед лицом Дани дёрнулась. Изнутри раздался скрежет. Звук когтей по стеклу — противный, визжащий. Существо внутри открыло глаза — точнее, щели вдоль черепа вспыхнули багровым светом.

— Назад! — рявкнул Даня, отталкивая Назарову.

Мембрана лопнула с влажным, чмокающим звуком, выплёскивая на пол литры вязкой жижи. Существо выпало наружу. Оно было размером с человека, но двигалось с пугающей, дёрганой скоростью насекомого. Ксеноморф попытался встать на дыбы, раскрыв грудную клетку, усеянную шипами. Из его пасти вырвался шипящий звук.

— Огонь! — заорал Тимур.

Но Даня поднял руку, останавливая его. — Ждите.

Тварь сделала шаг... и упала. Её лапы подогнулись. Хитин начал сереть и трескаться, словно сухая грязь. Существо забилось в конвульсиях, выхаркивая фиолетовую пену. Земная гравитация, или атмосфера, или просто сам факт пробуждения убивали его быстрее любой пули. Через десять секунд оно затихло, превратившись в груду разлагающейся органики.

— «Ковчег», — прошептал Кир. — Они назвали его «Ковчег» на аукционе. Теперь понятно почему. Здесь каждой твари по паре.

— И все системы жизнеобеспечения отключены, — добавила Назарова, подключаясь к панели возле разбитой ниши. — Корабль мёртв. Энергия подаётся только на центральный узел.

— Где он?

— Прямо по курсу. Огромный источник сигнала. Там сердце корабля.

Даня перешагнул через труп пришельца. Его сапог погрузился в слизь.

— Идём к центру, — сказал он. — И ничего не трогать. Если здесь есть что-то живое, способное выжить в нашей атмосфере... я не хочу с ним встречаться в узком коридоре.

Они ускорили шаг. Ощущение чужого взгляда в спину становилось невыносимым. Стены коридора начали менять цвет — с чёрного на тревожный тёмно-багровый. Корабль знал, что внутри посторонние.

Коридор закончился внезапно, оборвавшись в пустоту.

Они вышли на балкон, нависающий над гигантским сферическим залом. Размеры помещения поражали — здесь легко мог бы поместиться футбольный стадион. Стены уходили вверх и вниз, теряясь в темноте, а всё пространство было заполнено сложной, вращающейся структурой из тысяч колец света.

В центре этой структуры, удерживаемая гравитационными лучами, висела голограмма Земли. Но она не была голубой. Планета была окутана красной сетью. А вокруг неё, в виртуальном космосе, сжималось кольцо из мириадов чёрных точек.

— Мостик, — выдохнула Назарова, глядя на парящие платформы, соединённые мостиками из твёрдого света. — Это нейро-интерфейс управления. Весь этот зал — один большой мозг.

— И у него есть операторы, — Даня указал на центральную платформу, расположенную прямо под голограммой планеты.